Вкус к жизни
Шрифт:
Когда они, держась за руки, прощались на троллейбусной остановке, Толя впервые не устоял. После двух бокалов вина у него приятно шумело в голове, а духовная жажда сменилась иной, более приземленной. В какой – то момент он инстинктивно прижал Асю к себе и, зажмурив глаза, потянулся к ее лицу, но сумел поцеловать лишь указательный палец, который та прислонила к его губам.
– Не сейчас, не время, – прошептала она, мягко выскользнув из Толиных объятий, и упорхнула в открывший двери троллейбус. Оттуда она послала ему воздушный поцелуй, прислонив ладонь к боковому стеклу. В ее глазах он прочел
И тогда он смиренно пустил все на самотек. А разве могло быть иначе? Театральная жизнь захватила его, затянула в свой волшебный водоворот, не оставив ему даже маленького шанса: «С интимными же отношениями в моем возрасте можно и потерпеть, чай, не прыщавый недоросль уже. В конце концов, она тургеневская девушка, чего от нее еще было ожидать. Такие, как Ася, нынче редкость. Этим, можно сказать, меня и взяла. Самое же главное сейчас то, что они вместе, что он может держать ее за руку, смотреть в ее глаза, слушать ее рассуждения о великом и высоком театральном служении… или еще о чем-нибудь.».
Через неделю у него на службе выдавали аванс. Данное обстоятельство пришлось очень кстати, потому как он уже порядком издержался. Он себе и не представлял раньше, до чего, оказывается, накладно вести театральную жизнь. Но что поделаешь, коль скоро его девушка, а он уже считал Асю своей девушкой, театральная маньячка: «Надо бы как-нибудь с ней переговорить, что ли. Намекнуть ей, что в жизни есть еще много разных, не менее приятных, но менее затратных удовольствий».
А еще через неделю Ася пропала. Не позвонила ему, как обычно, с утра. Ее номер тоже оказался вне зоны действия сети. Весь день он не находил себе места. Может, с ней что-то ужасное произошло, может быть, Асе нужна его помощь. Решено, надо срочно начинать поисковую операцию. Впрочем, что ему, собственно, о ней известно? Только то, что у нее тургеневское имя, и то, что она снимает комнату где-то на Юго-Западной.
Он взрыл весь интернет в поисках ее виртуальных следов, все выходные он прошлялся по разным театрам и кассам в надежде на случайную встречу. Но куда уж там.
В понедельник Толя с трудом заставил себя побриться и отправиться на работу.
Уже ближе к обеду к ним в НИИ ворвались три жизнерадостные и громкие грации. Шелестя яркими юбками, словно цыганки, они прошлись по этажам, облепляя на пути каждого встречного сотрудника и, игриво прося позолотить ручку, обещали тому взамен восторг прикосновения к прекрасному.
– Двенадцатая ночь, Эдип, Женщины без границ… – чирикали искусительницы. Короче говоря, предлагали театральные билеты на весенний сезон.
Толик стоял и мрачно курил на лестнице, когда женщины, словно цветастое торнадо, пронеслись мимо него. Лицо одной из них показалось ему удивительно знакомым. Неужели ее подруга? Точно, она, та самая подруга Аси, которую он выгуливал вместе с ней на позапрошлой неделе в театр Маяковского. Нет, это не просто удача – это судьба!
Он в три прыжка настиг подругу возле туалетов и с таким азартом схватил за руку, что дама слегка испугалась.
– Тебе чего надо, алле.
– Ася, – только и смог произнести, задыхаясь, Толя.
– Я не Ася, – вырвала руку с усилием она.
– При чем тут вы, я про подругу
– Ах… вот оно что, – начала успокаиваться та, еще спустя мгновение складки у ее рта разгладились, а взгляд снова стал игривым. – Помню, помню. Только она мне никакая не подруга. Работаем мы с ней вместе. Она в нашей группе лучший театральный агент. Самые большие сборы у нее в этом месяце получились.
"Лучший, а как же иначе", – мелькнула у него довольная мысль, Ася ведь действительно лучшая, во всех отношениях.
– А я, я могу с ней как-нибудь связаться, а то у нее телефон третий день уже молчит?
– Так и немудрено, на Кипре она сейчас, путешествует по Пафосу со своим парнем, то есть с мужем, стало быть, теперь.
Если бы дама сказала, что Ася улетела на Марс искать следы внеземных театральных цивилизаций, то это, пожалуй, произвело бы на него меньшее впечатление. На Анатолия сейчас невозможно было смотреть без слез. Почему-то сейчас ему вспомнилось, что последняя постановка, на которую они ходили с Асей, была пьеса Карла Гоцци – «Король – олень».
– С мужем, вы уверены? А то ведь я, то есть мы, понимаете, в театр с ней собирались, – начал он мямлить какую-то несуразицу, чтобы вдруг не разрыдаться.
Его собеседница уже совсем отошла от шока и, с любопытством прищурившись, созерцала эту душещипательную мизансцену.
– А знаете, – вскинув брови, предложила она вдруг, – если дело в этом только, то в театр можете и меня сводить. Тут у нас такая чумовая премьера с Машковым, представляете?
Потом, достав из сумочки помятую программку, бойко затараторила, сев на своего привычного конька:
– А если еще возьмете два билета на «Садко», то вам выйдет скидка в десять процентов. Невероятно выгодное предложение…
Букинистика
В полуподвальном помещении «сталинки» или, как его еще называют – в цокольном этаже, под неброской вывеской «Книги б/у» рядом с химчисткой притаился обыкновенный букинистический магазинчик – неизменное место паломничества собирателей древних манускриптов, искусствоведов и алкоголиков.
Я не отношусь ни к тем, ни к другим, ни к третьим, но, тем не менее, мне сейчас сюда.
Втянув в плечи голову так, чтобы не задеть ею низкий свод козырька, я занырнул в тесный арочный проем и уперся носом в объявление: «Антикварные книги. Принимаем дорого – отдаем дешево».
"Принимаем дорого" – это как раз то, что нужно", – подумал я, памятуя о том, что под мышкой у меня лежит укутанное в газету старинное собрание сказок Г. Х. Андерсена, увидевшее свет еще в лохматом-прелохматом 1914 году. Я потянул на себя дверь, отозвавшуюся едва уловимым дребезжанием колокольчика.
Только чур, на меня укоризненно не смотреть. Подумаешь, наследство дядино прожигаю потихоньку. Кстати, не вижу в этом ничего предосудительного. Все лучше, чем оно на антресолях, среди банок с соленьями пылиться будет. А так, может, встретит настоящего эстета наконец, того, что пыль с него дыханием трепетным сдует. Небольшая транзакция – и вуаля, все получили удовлетворение. Иной моральное, а кто-то, если повезет, и материальное.