Воины ветра
Шрифт:
Мы совершили салят и вернулись в чайхану.
– Где живешь? – поинтересовался Расул.
– Через дорогу, на постоялом дворе.
– Не уезжай пока никуда. Это просьба.
Он расплатился за трапезу крупной монетой и вышел, оставив меня в не лучшем расположении духа. Как-то иначе я этот контакт представлял. Слишком уж нахраписто ко мне подкатили.
Чайханщик принес кофейник. Видимо, кофе заказал Расул. Ладно. Прочистка мозгов мне не повредит. Скверно и то, что обо всем придется рассказать Дану. А он мне выволочку непременно устроит за то, что предпринимаю без него важные действия.
Все же интересно, за кого меня принял Расул? Понятно, что не за плотника. Хотя легенда с ферганским отцом могла прокатить. Выговор у меня характерный. Но вот
Успокаивало лишь то, что на силовые меры противник без необходимости не пойдет. Зачем устраивать впрыск крови, если я араб? Со мной можно поговорить, рассказать о важности джихада, о демоне, который уничтожит неверных, о моем царском происхождении. Будь я арабом почти любого ранга, это сработало бы на сто процентов. И противнику стоило бы наименьших усилий. Да и безопаснее было бы дать мне активировать лампу…
Я продумал эту мысль, и только через секунду до меня дошла ее значимость. А ведь это логично до одури – дать мне активировать лампу, перед тем накачав в нужном идеологическом направлении и снабдив необходимыми заклинаниями. Варианта три – либо мне отчаянно повезло, либо я очень умный, что так грамотно все просчитал, либо Дворжек умнее меня в три раза и в десять раз хитрее. Последнее больше всего походило на правду. Лампа сама шла мне в руки. Без усилий, без штурмов. Если Дворжек с самого начала предусмотрел такой ход событий, то он редкой одаренности человек. Гений.
Фактически, для получения лампы мне оставалось только втереться в доверие к Аль Руху. А для этого придется придумать цель пересечения границы. Очень правдоподобную цель. Желательно с доказательствами. Сам же я доказательства на коленке сфабриковать не смогу. Нет ни времени, ни средств. Было ясно, что потребуется помощь Института, а я не имел представления, есть у нас связь с Базой или нет.
Как бы там ни было, теперь не оставалось ни малейших сомнений, что мы с Даном под пристальным наблюдением противника. И противник не пытается скрыть своей мощи – Расул прибыл на гравио-глайдере, что по здешним меркам уже само по себе является немалой роскошью. Да и остальная экипировка у него была та еще. И уж точно я не таким нахрапистым представлял первый визит. Уверен был, что посланник Аль Руха будет выглядеть попроще, замаскируется под крестьянина или пастуха, попробует нанять в плотники, поселит у себя, а потом, за вечерними беседами, попробует завербовать. Такой вариант дал бы мне куда больше свободы для маневра и времени для обдумывания ходов. Но Аль Рух поступил жестче. Намного жестче, чем я рассчитывал. Прислал Расула, а тот без лишних обиняков с ходу взял меня в оборот, не оставив возможности каких-либо вариаций. Это меня напрягало. Как-то привык быть самостоятельной боевой единицей, а тут, понятно, – не выйдет. Ни без помощи Дана не обойдусь, ни без помощи Института, скорее всего. Старею, что ли? Или, как для любого бойца, наступил некий предел возможностям? Может, взвалил на себя задание не по силам? Дан вон, несмотря на институтскую закалку, тоже ломается периодически. То в подполье хочет уходить, то не хочет садиться на верблюда, то еще какой-нибудь взбрык устроит. А что, собственно, странного? У многих ли выдержит психика, когда приходится бродить под чужой личиной в стане врагов? Недолго можно. И при поддержке. А тут – один в поле воин. Хотя почему же один? Нас с Даном двое.
Допив ароматный, густой, как смола, кофе, я покинул чайхану и вернулся на постоялый двор. Ощущение чужого взгляда было сильным, но в данном случае я не мог понять – это плод моего воображения или реальная слежка. Дан по-прежнему спал
Я не стал сразу будить Дана, а подтащил к окну табурет и, усевшись на него, решил прикинуть план ближайших действий. Как ни крути, а мне придется отвечать Расулу о цели пересечения границы. Не выйдет иначе. Послать-то его можно. И убить не составит большого труда, даже если их с десяток идет у нас по пятам. Но толку-то? Это ничего ровным счетом не даст. Только взбесит Аль Руха, и он, наплевав на мое псевдоарабское происхождение, найдет способ завернуть мне ласты и использовать в качестве резервуара для донорской крови. Этот вариант устраивал меня меньше всего. Точнее, не устраивал вовсе. Если же все провернуть красиво и тихо, в результате можно получить лампу. Скорее всего, так и будет, поскольку для самого Аль Руха имеется определенный риск при активации демона даже с Печатью Соломона. Куда безопаснее поручить это оболваненному дурачку на безопасном от себя лично расстоянии. Логика эта была безупречной, и я цеплялся за нее, как цепляется утопающий муравей за соломинку.
Растолкав Дана, я с ходу выложил ему суть последних событий, не забыв поделиться и собственной оценкой. Удивительно, но пинать он меня не стал. Вздохнул, молча умылся из прибитого к стене рукомойника, сел на тахту и сказал:
– Неплохо все складывается.
– Это я и сам чувствую, – пробурчал я. – Но действовать дальше самим у нас не выйдет. Нужна связь с Базой.
– Связи нет, – спокойно ответил напарник.
В принципе, это меня не особенно удивило. На этот случай у меня имелся собственный план.
– Доставай прибор для поиска ответной точки транспортного коридора, – велел я.
– За каким чертом?
– Сходим на Базу, переговорим со Щеглом. Момент слишком ответственный.
– Не выйдет, – покачал головой Дан. – Если мы под наблюдением, а это скорее всего, то незаметно ускользнуть не выйдет. Нас повяжут, пока будем чертить на земле пентаграмму.
В этом был резон. План это не отменяло, но приводить его в исполнение среди бела дня точно не стоит.
– Ладно, пока отложим, – кивнул я.
– К тому же в этом нет необходимости, – огорошил меня напарник.
– В смысле? А что я отвечу Расулу? Как объясню факт пересечения границы?
– Куда уж проще! – Он хитро улыбнулся. – Надо сдать Расулу «Святой Николай».
Я чуть с табурета не свалился, честное слово.
– Может, тебе еще немного поспать? – с издевкой спросил я. – Может, мозги в порядок придут?
– Они у меня в порядке. Линкор – это такое доказательство лояльности, которое уложит Аль Руха на обе лопатки. Прикинемся партизанами, соврем, что узнали от «языка» о потерянном русскими корабле. Захватили туристический круизер, прорвались на нем через границу…
– Как прорвались? Бред собачий. За милю несет грубо сколоченной дезинформацией.
– Ничего подобного. Покажем «трофейные» плащи, включим невидимость, объясним, что такая же хреновина стояла на яхте.
– Дворжек тебя убьет, – уверенно заявил я. – И за плащи, и за линкор. К тому же Аль Рух несомненно знает об Институте. И может догадаться.
– С чего ты взял, что знает? Мы особо не сталкивались. Следов не оставляем. Может, он и догадывается о некой противодействующей организации, но о наших возможностях не знает ничего ровным счетом. А плащи могли придумать военные. Секретная разработка, похищенная нашим доблестным партизанским отрядом.