Жизнь и приключение в тайге
Шрифт:
Теперь пусть читатель представит себе, что делается з устье Тумнина, когда в море непогода и свежий ветер дует со стороны острова Сахалина. И вот в такую-то погоду орочи селения Дата смело выходят в море и, не обращая внимания на прибой и буруны, снова входят в реку. Рассказывают, что однажды 17 человек орочей на трех лодках отправились на охоту за нерпами. Это было весной в марте месяце. Надо было дойти до сплошного льда, где, по расчетам, можно было найти богатую добычу. Погода стояла тихая. Было далеко за полдень, когда они увидели лед. Мыс, где ныне стоит маяк Св. Николая, чуть виднелся сзади на горизонте. Расчет орочей оправдался: они действительно нашли на льду много нерп и принялись за охоту с горячностью и увлечением. В короткий промежуток времени было убито 91 животное. Между тем со стороны северо-восточной надвигался не то туман, не то снег, не то тучи. Старики уговаривали молодых бросить часть убитых животных и спешно итти назад к «мысу», которого теперь уже не было видно. Тяжело нагруженные лодки скоро итти не могли, да и все равно
XX
Низовья реки Улики представляют те же пески и ил, покрытые торфом и мхами, что и низовья реки Тумнина. Во многих местах процесс осыхания болот еще не окончился вполне: среди мохового покрова кое-где виднеются лужи стоячей воды.
Выше было говорено о малой питательности почвы. Обилие влаги, сильные ветры и густые туманы с моря гораздо более губительно действуют на растительность, чем недостаток питания. Прибрежные леса, состоящие исключительно из ели, лиственицы и пихты, по меткому выражению Иванова, действительно напоминают «мшистую корковую щетку», которая, наподобие густой щетины, густо одевает все горы и спускается по склонам их до самых берегов обрывов [151]. Особенно деформированы и даже обезображены деревья, растущие по опушкам леса, и, следовательно, наиболее подверженные действию ветра. Ветви их загнуты в одну сторону (большею частью к северо-западу), так что все деревцо производит впечатление «колосаметелки» луговых злаков.
Ledum palustre [152] не достигает здесь такого роскошного развития, как это наблюдается вдали от моря на более высоких горизонтах и в особенности в горах хребта Сихотэ-Алинь. Около моря он не более одного фута, тогда как там он достигает пяти-шести футов. Даже самый запах его не так ароматичен и силен. Очень часто на горных вершинах в местах, защищенных от ветра, во время жарких летних дней запах этих Ericaceae [153] бывает настолько силен, что у непривычного человека способен вызвать головокружение.
Кусты Rosa daurica имеют также жалкий вид; Rosa rugosa [154], которого так много вообще растет на берегу моря, здесь нет совершенно. Орочи говорили, что этот шиповник есть около реки Ботчи и южнее ее, к северу же от упомянутой реки его не встречается вовсе. Особенно интересна поросль Pirus aucuparia [155]; это даже не куст, это — тонкий прутик вышиной не более двух-трех футов; две-три веточки с листьями и несколько совершенно безвкусных водянистых ягод составляют все растение, похожее скорее на траву, чем на дерево, каким его можно видеть в горах на высоте 900-1100 метров над уровнем моря.
Был конец лета и приближалась осень. Южные и юго-восточные муссоны кончились, и их место сменяли тихие ветры, слабо дующие с материка на море. Это было как раз переменное время, когда атмосфера на море и суше находится в сравнительном равновесии. Несколько позже, а именно в конце сентября и в октябре месяце, наступает период равноденственных бурь и крайне переменная неустойчивая погода. То же самое только в обратном порядке происходит и весной: те же сильные ветры и бури, что и осенью, имеют место в марте и апреле, та же тишина и продолжительный штиль наблюдаются в мае и июне.
Вопрос о муссонах, дующих с моря со стороны юго-востока к берегам Уссурийского края в течение весны и лета и противоположных им северных и северо-западных ветров, дующих поздней осенью и зимой со стороны суши, — явление вполне естественное. Если мы обратимся к картам изобар, указывающим положение барометрического максимума (770–780) и минимума (740–748) по полугодиям на материке и в море а если примем еще во внимание и неравномерное нагревание (летом) и остывание (зимой) огромного азиатского материка и обширного водного пространства Великого океана, то вопрос об упомянутых ветрах разрешается вполне определенно. Зимой вся Восточная Азия лежит по левую сторону «депрессии» и по правую сторону области высокого давления, находящегося около Якутска, а так как по закону Бейс-Балло [156] движение ветров должно быть циклонического характера, то есть обратно движению часовой стрелки, то направление
Кроме этих господствующих ветров, по всему побережью Уссурийского края, как и везде, дуют бризы. При слове бризы почему-то всегда является представление о небольших прохладных ветрах, дующих то с моря на сушу, то с суши на море. На самом деле проявление их более разнообразно, чем кажется это с первого взгляда. Иногда бризы бывают так слабы, что совершенно незаметны и не ощутительны: море покойно, волнения нет, и только слабая рябь свидетельствует о том, что ветер дует. Иногда они бывают настолько сильны и порывисты, что становятся похожими на бурю. В это время море сильно бушует и неистово бьется о берег; ветер гнет и треплет деревья, ломает их мелкие сучья, срывает листву и вместе с обрывками пены далеко несет их от берега в горы. Осенью при безоблачном небе местная суточная амплитуда температуры наибольшая. Ночи делаются довольно холодными, и земля через лучеиспускание быстро теряет теплоту свою. Днем же инсоляция солнца еще настолько велика, что земля снова недостаточно нагревается (средняя температура на поверхности земли +10,8 по Цельсию). Вследствие таких резких колебаний температуры и деятельность бризов проявляется сильнее. Вот почему в августе бризы начинают дуть с моря около 11 часов утра, в сентябре — после полудня, а в октябре уже в 2–3 часа дня. Эти то последние и бывают наиболее сильными.
В августе и в сентябре лучше всего наблюдать бризы. Обыкновенно в это время стоит хорошая тихая погода. Цвет неба густой, синий; большие округленные массы снежно-белых кучевых облаков толпятся на крайнем западном горизонте. Прохладный ветер дует с моря. К вечеру небо становится чистым, бледным и совершенно безоблачным. На востоке из-за моря темной полосой подымается теневой сегмент земли с нежной пурпуровой окраской по наружному его краю. С заходом солнца отблески вечерней зари исчезнут за горизонтом и длинные сумерки сменяются ночным мраком, небо постепенно начинает заволакиваться какою-то мглой: звезды становятся видны неясно; скоро остаются заметными только звезды первой величины, наконец, и те исчезают совершенно. Кажется, будто собираются тучи и назавтра надо ждать ненастья. Если внимательно всмотреться в движение этого тумана, то видно, что он идет от моря. На рассвете следующего дня небо кажется серым, пасмурным, дождливым. Туман неподвижно держится над землей и густой завесой окутывает вершины гор. Часов около 10 он приходит в движение, начинает клубиться и снова ползет обратно к морю: сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Небо очищается, яркие лучи солнца быстро согревают землю, и через какие-нибудь полчаса от этого тумана нет и помину, как будто бы его и не было вовсе. Объяснить это явление возможно таким образом. Ночью, когда сухой и более прохладный ветер дует на море, теплый морской воздух подымается кверху и идет к материку, чтобы восстановить равновесие. Этот последний, будучи влажным, несет с собой пары, которые, охлаждаясь над землей, сгущаются, превращаются в туман и перед утренней зарей опускаются в горы. Вот почему вечерами (наблюдается очень часто на берегу моря) на вершинах гор теплее, чем внизу в долинах. Так как бризы имеют место в сравнительно узкой полосе прибрежной, то туманы эти далеко на материк не проникают. Поэтому лишь только взошедшее солнце станет пригревать землю и прохладный ветер начинает тянуть с моря, теплый воздух подымается от земли кверху и идет к нему навстречу, уносит с собой ночные туманы и очищает небо.
Характерной особенностью Японского моря и в особенности Татарского пролива является то обстоятельство, что вода морская в массе не имеет того красивого изумрудного цвета, какой наблюдается на юге. Должно быть, это происходит потому, что здешнее небо постоянно покрыто облаками, тучами и туманом. Даже в такие дни, когда небо безоблачно, оно все-таки не бывает совершенно чистым: в воздухе содержится много паров, подымающихся и от моря и от земли в изобилии. От этих испарений атмосфера становится мутной, линия горизонта видна неясно, как бы в дыму, дальние мысы тонут во мгле (haze- Дымка, легкий туман (англ.)), складки гор и контуры их расплывчаты, неопределенны. Иногда эти испарения бывают так велики, что кажется будто где-то происходит лесной пожар и воздух наполнен дымом. В это время на солнце можно смотреть невооруженным глазом; цвет его становится желтоватым, вокруг диска замечается оранжевая «корона», даже тени, бросаемые на землю всеми предметами, принимают красноватый оттенок. Орочи говорят, что такое явление — верный признак дождя. Действительно, мгла эта каждый раз является предвестником непогоды. Коль скоро испарения эти начинают подыматься кверху, они быстро конденсируются в тучи и разряжаются или грозой, или сильными дождями [157].
На всем побережье Татарского пролива район реки Тумнина и Императорской Гавани является местом, где береговая линия наиболее сильно развита. Некоторые мысы (Лессепсдата и Св. Николая) далеко выдвигаются в море. Между мысами образовались более или менее значительные бухты и заливы: Труженик (по-орочски Ако-онгони), Японская (Уккэ), Фальшивая (Бязача), Императорская Гавань (Хади), Кошка (Ваия), далее следует бухта, не имеющая русского названия и именуемая орочами Суума, потом бухта Ванина (Уй), Мучка (Мочко), затем опять четыре бухты только с орочскими названиями: Онектоичи-Туггами, Джунко, Аггэ и Тумниен-Дата. Из этих заливов Императорская Гавань и Ванина наиболее глубоко вдаются в сушу и похожи на фьорды.