Золотая пряжа
Шрифт:
– Ayoye tabarnak! – простонал он, падая на диван с таким довольным видом, словно только что спас мир от уничтожения. – Как же мне повезло, что я оказался в одной камере с Джекобом Бесшабашным! Только представить себе, что остаток жизни я мог провести безвылазно в том мире!
Встретив грозный взгляд Лисы, Сильвен осекся и зажал рот ладонью, как нашкодивший мальчишка. Однако настроения ему это не испортило, во всяком случае, виду он не подал.
– Могу я доверить тебе одну страшную тайну?
Лиска не была в этом уверена, но он не дал ей и слова вставить:
– Мы с Ханутой едем в Аркадию!
Лиска вопросительно посмотрела на Хануту. Насколько ей было известно, Джекоба они в эти планы пока не посвящали.
– И когда это будет?
Сильвен заговорщически улыбнулся:
– Как только Джекоб уедет из Москвы. Ханута говорит, что нам он там не нужен. Третье колесо в повозке. Наверное, он имел в виду пятое колесо, с арифметикой у Хануты проблемы. Вообще, если тебя интересует его мнение, он и вам советует угомониться. Теперь зеркалики наверняка оставят вас в покое, поскольку их интересует только брат Джекоба, а его след вы потеряли. Джекоб и не представляет себе, какое опасное дело он затеял. В конце концов, у каждого своя дорога, то же относится и к братьям. Ну да ты знаешь Хануту не хуже меня, он всегда говорит что думает.
Вероятно, Ханута надеялся переубедить и самого Джекоба. Хотя нет, он ведь знает своего ученика, не то что Сильвен. Но Лиска представила себе лицо Бесшабашного в тот момент, когда Ханута ему все это выскажет.
– И когда вы намерены объявить о своем решении Джекобу?
Сильвен пожал плечами:
– Это уж как получится.
Ханута велел слуге принести новую бутылку и торжествующе взглянул на Сильвена, поднимая ее за горлышко стальными пальцами.
От нее
Мотылек опустился на грудь Кмену, когда тот вместе с царем принимал парад. Вокруг теснились варяжские генералы, среди которых затесался и медведь, в такой же форме, что и марширующие на плацу солдаты. Разумеется, Кмен сразу догадался, от кого прилетел черный посланец, но зачем – понял, только услышав детский плач.
Что заставило Ниоми сделать это? Желание отомстить Амалии? Или окончательно отвести от себя подозрения и попенять Кмену на несправедливость его подозрений? Во всяком случае, это оставляло надежду, что Фея не окончательно потеряна для Кмена. И что его сын все еще жив.
Сразу после парада Кмен набросал на бумаге то, что увидел на крыльях черного посланца: реку, монастырь и монахиню с ребенком на руках. Один из офицеров предположил, что нечто похожее находится в Лотарингии, другой высказался за Ломбардию, но Хентцау взглянул на рисунок и покачал головой:
– Бавария.
Вполне правдоподобная версия. Дружественная Лотарингии страна, король которой к тому же
Выяснить местонахождение монастыря не трудно, но кто поедет за мальчиком?
Бавария – враждебная каменному народу территория. Единороги и те попадаются там чаще гоилов. Люди, работавшие на Хентцау, будут смотреть на принца как на чудовище, выродка, которому лучше было бы не рождаться на свет. И некоторые офицеры из гоилов разделяют эту точку зрения.
Кого же послать?
Кмену приходил в голову только один вариант ответа.
Хентцау пытался его отговорить. Он напоминал о баварских организациях, открыто провозглашающих своей целью уничтожение гоилов и человекогоилов и не запрещенных тамошним правительством. Но этот аргумент лишь окончательно убедил Кмена в правильности его решения. Король гоилов сам поедет за своим сыном. Он один сможет доставить ребенка домой живым и невредимым.
– Но что, если это ловушка? – волновался Хентцау. – Ведь это она послала мотылька! Что, кроме мести, могло подвигнуть ее на это?
И правда, что? У Кмена не было на это ответа. Во всяком случае, такого, который понял бы Хентцау.
Он отдал приказ готовиться в дорогу.
Неправильные вопросы
Ночью дворец Барятинского выглядел еще более фантастически. Он хорошо смотрелся бы в стеклянном шаре из тех, в которых, стоит их встряхнуть, падают похожие на снег хлопья. Выходя из предоставленного царем автомобиля, Джекоб огляделся в поисках шпиона, однако ничего подозрительного не заметил. Без малого три часа Владимир Молотов повторял с ним правила пользования ковром-самолетом и заставлял подписывать разные бумаги. Доверить столь ценный экспонат иностранцу, да еще говорящему с альбийским акцентом, – Молотов не скрывал, что не одобряет царского решения.
Куда интереснее было бы похитить злосчастный ковер.
Тени бесчисленных драконов и летающих коней дрожали на земле в свете газовых фонарей. Впервые за время пребывания в Москве у Джекоба забрезжила надежда отыскать Уилла. Однако в особняк Барятинского он вернулся усталым и в плохом настроении. Мало того что Бесшабашный обманул царя, нажив себе еще одного могущественного врага, ему вспомнилось обещание, данное как-то в Шванштайне. Идиот, чертов идиот! Решил по играть в благородство. Как он только мог подумать о себе такое!
– Джекоб? – Из-под лестницы, которые в особняке Барятинского вились подобно лестницам в небо на варяжских иконах, вынырнула тень.
Орландо Теннант. Только этого не хватало.
Лиска сама по себе… Он сам предложил ее Овчарке. О нет! Лучше вырви у меня сердце, оно мне не так нужно.
– На два слова, если позволишь…
О чем? Чего стоит Джекобу видеть Лиску такой счастливой? Разве в этом причина того, что имя Овчарки так и тает у нее на языке?