Чтение онлайн

на главную

Жанры

Шрифт:

Традиционно принято считать, что смертельная болезнь началась в лагере. Об этом пишут все мемуаристы, так считала Мария Александровна Платонова, однако недавнее интервью жены Платона Тамары эту версию уточняет:

«— Отец у меня был строитель. Он получил назначение начальником строительства цементного завода на станцию Астаховка — под Карагандой. В конце мая, после нашей свадьбы, он уехал туда. Я сдала досрочно сессию. И мы поехали 5 июня в Астаховку. Война нас там застала. А это такая глушь, что даже радио не было. Родители поехали в воскресенье в Караганду на рынок и услышали, что началась война. В начале июля мы приехали в Москву. В первую бомбежку мы оказались в Москве. После этого Мария Александровна и Андрей Платонович стали

уговаривать нас: „Уезжайте из Москвы“. И мы в конце июля поехали обратно в Астаховку. Там пошли работать. Папа меня устроил техником-нормировщиком. А Платона взял помощником начальник снабжения. Мы работали всю осень. А потом началась страшная зима, с сильными ветрами. Стройка была в степи. Все дома были саманные, и топили саманом. Новый 1942 год встречали там.

Когда Платон заболел?

— Из лагеря Платон вернулся внешне здоровым. Но ему пришлось ездить на открытых платформах, он простудился и заболел. Поднялась температура. Врача не было, только фельдшер из ссыльных немцев. Платон получил повестку в военкомат. Я отвезла в Караганду справку, выданную фельдшером. Потом Платон проходил медкомиссию при военкомате. На лошади отвезли в туберкулезный диспансер в Караганду, выяснилось, что у него туберкулез второй стадии. От армии его освободили».

Болезнь развивалась быстро. Летом 1942 года Платонову удалось с помощью Фадеева устроить сына в санаторий («Дорогой мой Тотик! Как твое здоровье, милый мой, неужели ты таешь там? <…> Как действительно здоровье Тоши? Почему он так мало был в санатории? И дало ли это хоть маленькую пользу?»), но лечение не помогло.

Платон очень хотел жить. В августе 1942 года он писал отцу из Уфы: «Прошу, папа, извинения, что первый раз за время нашей разлуки пишу нитиканское письмо. Я жить не могу в Уфе. Не могу, потому что я еще не успел снова разлюбить Москву после двух-с-половиной годичной разлуки. Мне хочется по-прежнему ходить по тем улицам, какие они были, когда я был мальчиком. У других людей, молодых, вся веселая юность прошла в Москве, в то время, когда мне приходилось кайлить уголь в Норильске. Они под музыку танцевали. Я ночью в штреке рубил и нагружал уголь в вагонетки. Они в веселом, светлом зале смеялись, и им было приятно там находиться. Папа, я люблю Москву, даже если она не та, не веселая, я буду любить ее по воспоминаниям детства, хотя я тогда не понимал жизни, бросался ею. Я дорого, очень дорого, заплатил за это».

В Москву он вернулся, но счастья она ему не принесла, хотя отец так страстно этого счастья сыну желал.

«Моему сыну Платону — во время тяжкой войны, во время твоей тяжкой болезни — в знак нашей надежды на победу и твою долгую счастливую жизнь, — более счастливую, чем она прошла у отца. — Отец. Москва. 10.11.42», — написал Платонов на экземпляре только вышедшей в издательстве «Молодая гвардия» книги «Одухотворенные люди», но его письма с фронта были полны тревоги.

«Муся и Тоша! Дороже вас у меня никого нет на свете. Меня сильно мучает болезнь Тоши. Как он там один <…> я все время мчусь как Агасфер, и я не могу узнать от тебя, как наш Тотик… <…> Больше всего я беспокоюсь за нашего Тотика. Будем его хранить, а после войны у нас с тобой еще будет ребенок. <…> Что с Тотиком? Нету меня никакой возможности получить от тебя сведения о его здоровье и о твоем положении, — это меня мучит и доводит до галлюцинаций… <…> Я старательно вникаю в войну, вижу много людей, целый день занят, много хожу (десятки километров иногда), очень устал, но сплю плохо, вижу часто тебя и сына во сне. Будь здорова, веди себя кротко, не вступай в дискуссии с писателями, они тебя могут обидеть без меня», — писал Платонов жене в конце ноября 1942 года. Положение больного было настолько плохо, что отца вызвали домой, прервав командировку на Калининском фронте.

А между тем тогда же, в ноябре, у умирающего Платона родился сын. «Платон узнал о рождении

сына, увидеть не успел. Умер, когда Саше было пять недель», — рассказывала Тамара Зайцева. Мальчик родился в Свердловске, куда уехала Тамара к своей матери и при последних неделях жизни мужа присутствовать не смогла.

«Тоше становилось все хуже, он уже не вставал, — вспоминала Валентина Александровна Трошкина. — Муж писал мне в эвакуацию, что невозможно смотреть на Тошу, невозможно передать, как он хотел жить. И когда умирал, просил завести патефон с песней „Прощай, любимый город“. Потом попросил мать и отца поцеловать его в губы. И вот так тихо умер. Может, с этого начался у Андрея туберкулез? Хоронить Тошу оказалось не в чем. Петр отдал единственный костюм и ботинки, тапочек не было. Все страшно переживали Тошину смерть».

Версия о том, что именно от умирающего сына заразился Платонов туберкулезом, другими мемуаристами либо подтверждается, либо оспаривается.

«Он заразился туберкулезом от своего несчастного умирающего сына — в каком-то безумии целовал его в губы», — написал Семен Липкин.

«Говорят, что Платонов заразился туберкулезом от сына, но Мария Александровна резко и непреклонно отвергает это. „Ничего подобного. Заболел на фронте“, — привел суждение вдовы И. Крамов.

В воспоминаниях Эмилия Миндлина говорится о том, что Платонов до последнего часа надеялся на чудо.

„В один из последних дней жизни Тоши Андрей Платонович удивил меня странным вопросом: не знаю я ли случайно, где можно купить часы?

И стал подробно описывать, какие именно часы вдруг захотелось иметь безнадежно больному Тоше. Какие-то очень редкие, с каким-то особенным ходом. Я не столько слушал описание этих редких часов, сколько со страхом смотрел на черное, вогнутое от страданий лицо Платонова.

Он уверовал, что если для умирающего Тоши достать необыкновенные эти часы, если чудом их раздобыть, чудо спасет умирающего больного. Раз ему так хочется их иметь, то, получив их, Тоша сможет еще одолеть болезнь…

— Знаете, — бормотал Платонов, — знаете… может быть, это еще и спасет его… Знаете, все может быть…

Но он и сам толком не понимал, какие именно часы вдруг перед самой смертью захотелось его несчастному Тоше“.

„Платонов позвал меня проводить в последний путь Тошу. Мертвый лежал под занавешенным книжным шкафом какой-то совсем маленький, усохший, словно от перенесенных невзгод. С черным, как чугун, лицом стоял над сыном Платонов, непрерывно глядя на него, и вид у Андрея был такой нездешний, отрешенный, как если бы вместе с сыном уходила и его жизнь“, — вспоминал Август Явич.

„За театром Красной Армии была больница, где Тоша лежал, зимой 43-го года меня вызвали врачи: „Мария Александровна, забирайте его, он умрет“. Машины не было, Соболев дал мне бензину, я привезла Тошеньку домой и телеграммой вызвала Платонова с фронта“, — воспроизводил свои разговоры с Марией Александровной Платоновой Евгений Одинцов. — Вдруг начинала сердиться: „Почему он написал, что сын умер на его руках?! Он умер на моих руках. Я сидела около него, мы говорили — и вдруг он мне сказал: „Мама, я сейчас тихо-тихо усну“ — и стал холодеть, я закричала, быстро вошел Андрей, я повалилась перед Тошенькой на колени и стала целовать всего его…“ Похоронили Тошу — и на другой день Платонов улетел на фронт».

«Как Тоша, умирая, говорил: „важное, важное, самое важное“, — и умер, не сказав самого важного. Так самое важное уносится в могилу», — отметил Платонов в «Записных книжках», а жене писал с фронта: «Для меня мертвый Тотик — все равно вечно живой… Поцелуй за меня могилу в изголовье нашего святого сына… Я так тоскую о холмике земли на армянском кладбище».

Писал он и сыну — туда, по ту сторону бытия, и дарил умершему свои книги.

«Моему сыну — в знак вечной памяти о нем: да сохранится его образ в сердцах лучших людей. Он тайно для всех и явно для меня участвует в моей работе, и в этой книге, всегда. Отец. 3.5.43».

Поделиться:
Популярные книги

Меняя маски

Метельский Николай Александрович
1. Унесенный ветром
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
9.22
рейтинг книги
Меняя маски

Курсант: назад в СССР 9

Дамиров Рафаэль
9. Курсант
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Курсант: назад в СССР 9

Лорд Системы 13

Токсик Саша
13. Лорд Системы
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
рпг
5.00
рейтинг книги
Лорд Системы 13

Кротовский, может, хватит?

Парсиев Дмитрий
3. РОС: Изнанка Империи
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
7.50
рейтинг книги
Кротовский, может, хватит?

"Дальние горизонты. Дух". Компиляция. Книги 1-25

Усманов Хайдарали
Собрание сочинений
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Дальние горизонты. Дух. Компиляция. Книги 1-25

Месть Пламенных

Дмитриева Ольга
6. Пламенная
Фантастика:
фэнтези
6.00
рейтинг книги
Месть Пламенных

Как я строил магическую империю 6

Зубов Константин
6. Как я строил магическую империю
Фантастика:
попаданцы
аниме
фантастика: прочее
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Как я строил магическую империю 6

Идеальный мир для Лекаря 24

Сапфир Олег
24. Лекарь
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 24

Внешняя Зона

Жгулёв Пётр Николаевич
8. Real-Rpg
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
рпг
5.00
рейтинг книги
Внешняя Зона

Архил…? Книга 3

Кожевников Павел
3. Архил...?
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
7.00
рейтинг книги
Архил…? Книга 3

Идеальный мир для Лекаря 18

Сапфир Олег
18. Лекарь
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 18

Барон ненавидит правила

Ренгач Евгений
8. Закон сильного
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Барон ненавидит правила

Идеальный мир для Лекаря 14

Сапфир Олег
14. Лекарь
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 14

Дворянская кровь

Седой Василий
1. Дворянская кровь
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
7.00
рейтинг книги
Дворянская кровь