Близнецы-соперники
Шрифт:
Он услышал крики откуда-то сверху.
– Fuggi! Presto! In la traccia! [23] – кричал мальчишка.
– Non senza voi! Tu fuggi anche! [24] – отвечала девчонка.
Сын Лефрака нашел на земле крупный камень. И в своей ненависти утратил страх: он обратил свое примитивное оружие против майора.
Зрение начинало возвращаться. Фонтин стал медленно подниматься с земли и вдруг словно сквозь дымку увидел замахнувшуюся руку и летящий камень.
23
Беги!
24
Без тебя не побегу! Ты тоже беги! (ит.)
– Ах ты, маленький негодяй! Ах ты, сукин сын!
Юный Лефрак запустил в него камнем – наудачу, куда попадет, – и, нанеся этот последний удар, выскочил из-за припорошенных снежком кустов и помчался вслед за своей сестрой к горной тропе.
Эндрю был вне себя от ярости. Он испытывал нечто подобное раз десять за свою жизнь, и всякий раз это бывало в бою, когда враг получал преимущество, а он ничего не мог поделать…
Он выполз из кустов к краю тропы и взглянул вниз. На вьющейся между скалами тропе он увидел брата и сестру, которые, скользя по камням, спешили прочь.
Он полез за пазуху и нащупал пристегнутую к портупее кобуру. В кармане у него лежит «беретта». Но «беретта» в данном случае не годится: на таком расстоянии точного выстрела не получится. Он вытащил здоровенный «магнум», который приобрел в магазине Ляйнкрауса в Шамполюке. Его заложники убежали от него ярдов на сорок. Парень держал девчонку за руку. Они представляли собой хорошую мишень.
Эндрю нажал на спусковой крючок восемь раз подряд. Оба тела, извиваясь, упали на камни. Он услышал их крики. Через несколько секунд крики перешли в слабые стоны. Тела бессильно подергивались. Они сдохнут, но не сразу. Теперь они не сдвинутся с места.
Майор пополз обратно через кусты и, добравшись до ровной поляны посреди скал, осторожно сбросил рюкзак, стараясь поменьше двигать ушибленной головой. Он раскрыл рюкзак и вытащил пакет первой помощи. Надо наложить пластырь на рассеченную голову и остановить кровотечение, а потом лезть вперед. Господи, надо идти!
Теперь у него нет заложников. Он убеждал себя, что без них даже лучше, хотя понимал, что это совсем не так. Заложники обеспечивали ему спасение. Если он спустится с гор один – те сразу это увидят. Господи! Увидят, и все – он погиб. Они его пристрелят и заберут ларец.
Но есть другая дорога. Так сказал маленький Лефрак!
Дорога к западу от заброшенной вырубки «Ошибка охотников». Мимо железнодорожного полотна, к деревне близ Цюрихского шоссе.
Но он отправится в ту деревню и выйдет на Цюрихское шоссе не раньше, чем заполучит содержимое ларца. И чутье подсказывало ему, что ларец рядом.
Пятнадцатью футами выше.
Эндрю размотал веревку, которая лежала у него в рюкзаке, и укрепил на одном конце стальной крюк с несколькими зубьями. Встал.
В висках стучала кровь, раны болели. Кожу пощипывало от антисептика, но кровотечение прекратилось. Он снова ясно видел.
Эндрю отступил на шаг от утеса и забросил крюк за выступ. Крюк за что-то зацепился. Он полез по веревке вверх.
Край утеса отслоился, и куски породы полетели вниз, увлекая за собой увесистые глыбы. Он отскочил в сторону. Сорвавшийся крюк упал рядом с ним, погрузившись в тонкий слой снега.
Он выругался и снова запустил крюк
Итак, все было готово. Можно влезать. Эндрю поднял с земли рюкзак, накинул лямки на плечи и не стал завязывать передние постромки. В последний раз проверил веревку. Все в порядке. Посильнее оттолкнувшись от земли, он подпрыгнул, ухватился за веревку и, сильно отталкиваясь ногами от утеса, быстро-быстро полез вверх. Перебросил левую ногу через иззубренный край утеса и, упершись правой рукой в камень, перекинул тело на плоскую площадку. Начал было подниматься на ноги, ища глазами то место, в которое впились зубья его крюка. Но так и застыл, пораженный тем, что увидел. В десяти шагах от него, в центре небольшого круглого плато, на камне была укреплена ржавая металлическая звезда. Звезда Давида.
Крюк зацепился за нее, зубья впились в металл.
Перед ним была могила.
Эдриен услышал эхо, прокатившееся по горам точно резкие удары грома – один за другим. Словно молния расколола крышу леса, расщепив стволы сотен деревьев вокруг. Но это был не гром и не молния. Это были выстрелы.
Несмотря на холод, по лицу Эдриена катился пот, и, хотя в лесу было темно, перед глазами вставали страшные картины. Его брат вновь совершил убийство. Майор из «Зоркого корпуса» умело делает свое кровавое дело. Вслед за выстрелами послышались слабые крики, заглушенные стеной леса. Но это точно были крики людей.
Но зачем? Боже, зачем? Нельзя думать. Нельзя думать о таких вещах. Потом. Сейчас надо думать только об одном – как преодолеть природные преграды. Он уже предпринял пять или шесть попыток выбраться из мрачного лесного лабиринта, каждый раз давая себе десять минут на то, чтобы увидеть, как забрезжит свет на опушке. Дважды он отдыхал дольше, потому что в глазах уже начало рябить и он ничего не видел впереди, кроме непроницаемой мглы.
Ему казалось, что он сходит с ума. Он загнал себя в ловушку. Толстая кора, бесчисленные колкие ветки и сломанные сучья царапали ему лицо и ноги. Сколько он кружил по одному и тому же месту? Он сбился со счета. Одно стало похоже на другое. Ну, конечно, он уже видел это дерево. И это… А в это сплетение веток уперся пять минут назад. Фонарик был слабым подспорьем. Места, которые его луч выхватывал из тьмы, повторяли друг друга, он не мог найти отличий. Он заблудился в непроходимой чаще альпийского леса. Природа неузнаваемо изменила тропу, по которой десятилетия назад безутешная семья Ляйнкраус совершила свой печальный поход. Из года в год весенние талые воды, бегущие с гор, разливались по редколесью и, напитав почву, обеспечивали буйный рост дикой растительности.
Этот вывод был столь же бесполезным, сколь бесполезен был в этом мраке фонарик. Выстрелы раздались на той стороне. Оттуда. Теперь ему нечего терять, разве что остатки здравомыслия. И он побежал туда, в ту сторону. В ушах у него все еще отдавалось эхо выстрелов, прозвучавших несколько секунд назад.
Чем быстрее он бежал, тем больше выравнивался его курс. Он прокладывал себе тропу в девственном лесу, раздвигая ветки, пригибая их к земле, приминая все, что попадалось на пути.
И он увидел просвет. Выбившись из сил, Эдриен упал на колени в каких-то тридцати футах от опушки. Серые камни, припорошенные снегом, завиднелись за поредевшим строем деревьев. Скалы уходили резко вверх, выше самых высоких деревьев. Он был у подножия третьего плато.