Будем жить!
Шрифт:
– Да, конечно… А почему Катя тогда вышла замуж за Щепкина?
– Все с моей подачи… Она как узнала, что беременна от Максима, сразу ко мне. Ревет. Аборт делать не хочет, а отец ребенка сначала в тюрьме, а потом и вовсе исчез. Пришлось мне все устраивать. Чуть не силком ее под Щепкина подложила. Потом вся свадьба на мне была… Счастливые сроков не наблюдают. Щепкину – месяц туда, месяц сюда – без разницы. Он до сих пор считает, что Федор его сын. Катька трепанула ему один раз, когда разводиться собралась, но он, похоже, не поверил.
– Да, трагическая
– А что ее-то жалеть? Живет себе генеральшей в особняке. Дубровск, конечно, не Москва, но и не Урюпинск… Я позвонила месяц назад, а она все носом крутит. Не хочет мириться.
– Как месяц назад?
– Ну, может быть, два месяца назад. Или полтора…
– Так она жива?!
– Живее всех живых… Это вы подумали, что ее тогда на даче Максим убил? Вовсе нет! Нож грудь проткнул и по ребру скользнул. Легкое ранение. Только маленький шрамик остался. Сама я его не видела. Мы же с ней в ссоре. А Витя мне как-то показал, какой он из себя… Маленький такой шрамик. Вот здесь.
Иевлева быстро оглядела пустой холл и сдвинула вниз край платья на груди. И так нехилое декольте спустилось ниже допустимых пределов.
Краснеть Олег не стал, но проявил заботу:
– Лена, не стоит на себе показывать. Плохая примета.
Очевидно, что детективные романы Иевлева читала и об основах конспирации слышала. Она покинула холл первой. Шла неторопливо, спокойно, не оглядываясь.
А неподготовленный Олег оглянулся и успел заметить, как хозяйка салона проводила его взглядом и потянулась к телефону. Он готов был поспорить, что знает, чей номер она набирает.
В этой ситуации следовало бы предупредить Елену Иевлеву или хотя бы пожалеть её. Но Олегу не хотелось делать ни того, ни другого.
А вот Савенкову позвонить надо. То, что Катя Старикова жива, очень меняло дело. Не кардинально, но существенно… Хотя для австрийского клиента, возможно, дело менялось кардинально.
Олег набрал номер, но шеф не откликался. Такого обычно никогда не было. Савенков со своим мобильником не расставался.
После двадцатого гудка Олег отключил телефон, переждал минуту и набрал опять.
Глава 4
Губернатор был строг и с подчиненными умело держал дистанцию. Но генерал милиции Щепкин, находясь в кабинете Афонина, пользовался рядом привилегий. Он мог сесть без приглашения, мог называть губернатора по имени и на «ты», мог в мягкой форме высказать несогласие с некоторыми его действиями. Но всё это наедине, без посторонних глаз и ушей.
Подчиняться Виктор Щепкин умел. Иначе он никогда не стал бы генералом. Он хорошо овладел искусством смотреть в глаза начальству. Во взгляде должна быть гамма интонаций. Если кто думает, что на начальника надо смотреть подобострастно, то он ошибается. Ничего не говорит и поговорка: «Ты начальник – я дурак». Начальство не любит дураков. Оно любит умных, но не умней себя. Оно любит уважающих себя, но не подобострастных, угождающих, не угодливых,
Но в общении с губернатором Афониным была дополнительная сложность. Щепкин старался забыть, что Афонин был когда-то его агентом, что они вместе делали мелкие и крупные пакости. На словах он об этом не вспоминал никогда, но во взгляде могло промелькнуть.
Формально сейчас начальник УВД города докладывал губернатору о криминальной обстановке. Фактически же Афонин и Щепкин обсуждали предстоящие выборы. До них было пять месяцев. И много и мало.
– Давай, Виктор, ещё раз оценим списки моих возможных соперников. С Ямпольским всё понятно. Это основной мой конкурент. Кто ещё?
– Да нет больше никого. Остальные – мелюзга. По проценту голосов отщипнут и то рады будут… Плохо другое. Рейтинг Ямпольского растет, а твой падает. Не любит тебя народ.
Щепкин и сам понял, что сказанул лишнее. Про рейтинг ещё так-сяк. Но про народную любовь – это зря.
Губернатор на эту реплику прореагировал длительной осуждающей паузой. Он вытащил из стола трубку и пачку папирос «Три богатыря». Две папироски разломал, выкрошил табак в трубку, примял и начал раскуривать. Только после этого Афонин продолжил беседу.
– Ты говоришь, Витюша, что мой рейтинг падает? Не мой, а наш… Если меня не выберут, то я останусь в политике. Я навсегда останусь экс-губернатором. А ты слетишь на следующий день. И станешь ты пенсионером с одной потребительской корзиной… Так почему народ Ямпольского любит?
– Лозунги привлекательные.
– Какие?
– Говорит, что коррупция. Говорит, что у тебя в администрации воруют.
– У нас, Витя. У нас воруют. А ты, мой главный мент не сообщаешь мне, кто ворует!
– Так все воруют.
– Мне не нужны все. Мне нужны две-три яркие фигуры. И хорошо бы связанные с Ямпольским. Я брошу толпе этих оборотней в пиджаках… Значит так, я выступлю по телевидению и призову к беспощадной борьбе… Потом ты начинаешь их ловить. По одному в неделю… За месяц до выборов начинаем суд и выносим суровый приговор.
– Понял. Всё подготовлю.
– Какие ещё у Ямпольского лозунги?
– Говорит, что всю промышленность города ты сдал Забровскому. Он местный олигарх, а ты, извиняюсь, под его дудку пляшешь.
– Наглая ложь! Ты же знаешь, кому на самом деле принадлежат заводы… С Забровским я договорюсь. Мы направим к нему контрольную комиссию. Она выявит недостачу по мелочам. Он, Забровский, повинится, всё выплатит, а я распоряжусь эти деньги отдать пенсионерам… Лучше сейчас крохи отдать, чем новый губернатор всё перекопает… О чём ещё вещает Ямпольский?
– Про коттеджи на берегу водохранилища. Незаконно, говорит. Богатые гадят в нашу питьевую воду.
– Отлично! Подбери пару кандидатов, что с краю построились. И под бульдозер их. Я сам за рычаги сяду, когда телевидение приедет… Кстати, как у нас с телевидением?