Царство медное
Шрифт:
И, видя, что Виктор открывает рот, чтобы возразить, добавил:
— У тебя пара часов. И если вдруг у тебя появятся мысли о том, как избавиться от меня — настоятельно рекомендую подумать.
4. Аспирантка
В тот час, когда Монголу, Савелию Кушеву и Мириам Адлер оставалось каких-то пару часов до смерти, на другом конце мира, в однокомнатной квартире на улице Новой города Славен, проснулась девушка по имени Лиза Гутник.
Проснувшись, первым делом она отметила два факта: первый — выпивать она не умеет совершенно, и лучше бы не бралась,
Как раз по этому поводу она еще вчера сидела на кухне своей подруги Вероники, размазывала по щекам слезы и жаловалась, что ее никто не понимает, ректорат разгромил ее статью как лженаучную, а научный руководитель Пеш домогался до нее грязным образом.
— Трогал меня за колено! — с ненавистью говорила Лиза. — Представляешь? Положил свою мерзкую лапу мне на колено! Ты только подумай!
Вероника сочувственно вздыхала и подливала подруге шампанское. Такими темпами Лиза очень быстро напилась до состояния, когда горе от пережитого унижения было вытеснено заботой о том, как бы дойти до кровати на своих ногах.
Теперь наступил новый день, а вместе с ним груз забот, намедни отодвинутых на второй план, навалился с новой, пугающей силой.
— Что же мне теперь делать? — спросила себя Лиза.
Всю свою жизнь, сколько она себя помнила, она стремилась стать кем-то. Стать лучше.
Она осталась сиротой в три года и до десяти лет жила в детском доме, среди таких же обделенных детей. Родителей своих она не помнила, в памяти остались лишь какие-то неопределенные обрывки, и уж тем более никто не мог сказать с уверенностью, что с ними стало. Кто-то говорил, что произошла авиакатастрофа, кто-то толковал про пожар, во время которого сгорели все важные документы, а все, что помнила трехлетняя малышка — это свое имя.
В возрасте десяти лет Лиза попала в приемную семью к Гутникам, и надо было отдать им должное — добрые люди хорошо постарались, чтобы дать девочке воспитание и образование, и окружить той заботой, в какой нуждался ребенок. Лиза даже была похожа на свою приемную мать — такая же пухлощекая, курносая и русоволосая. Единственное, что выдавало в ней приемного ребенка были глаза — зеленые, а не карие, как у остальных родных детей Гутников. Впрочем, со своими сводными братьями Лиза также общалась прекрасно, она была покладистой девочкой, а мальчишки опекали новоявленную сестренку и до сих пор продолжали ее любить, потому что она всегда оставалась для них — младшенькой.
В учебе Лиза была прилежна, поэтому ей не составило особого труда окончить институт, получить специальность по биологии и продолжить обучение в аспирантуре. Ей пророчили неплохое будущее на этом поприще, пока однажды Лиза не наткнулась на архивы в разделе «Криптозоология Сумеречной эпохи».
Очарованная открывшимся ей пластом тайной науки, Лиза проводила вечера в библиотеке, и со страниц древних фолиантов и новейших псевдонаучных журналов в ее знакомый, привычный и живущий по логическим законам мир просачивались таинственные чудовища: Рованьский зверь, ворующий домашнюю птицу и съедающий только головы, червь из глубин вулканической Ерты, исполинский озерный змей Йоркум, бесформенный и страшный кровосос Укело-Момба, и прочие, прочие…
Значительную часть криптидов легенды помещали в северные территории, малозаселенные
Потом ей в руки попалась статья «Сумеречная эпоха: эволюция мифов» молодого, но перспективного ученого Тория, и это окончательно определило ее будущее. Заминка оказалась лишь в том, что криптозоология всегда считалась направлением неакадемическим. И то, что сошло с рук ведущему ученому Торию, не нашло одобрения, будучи написанным никому неизвестной двадцатитрехлетней аспиранткой Гутник.
Для Лизы это был провал.
Заварив зеленого чая и немного поплакав, Лиза решила взять себя в руки и действовать.
«Подумаешь, Пеш, — размышляла она. — Не одним Пешем мир полнится, и не ему одному решать, выгонять меня с аспирантуры или не выгонять. Да кто такой Пеш, в общем-то? Ублюдок и извращенец! Ух, мне бы только подняться, я все ему припомню!»
Она сжала кулачки, на мгновения погрузившись в сладкие мечты о мести. Потом вздохнула, тряхнула копной русых волос.
— Нет, — сказала себе. — Не получится. Против меня выступил весь ректорат, а это уже не один Пеш. Значит, надо что? Надо найти единомышленников, кто разделяет мои взгляды и сможет доказать, что это все вовсе не выдумки и не голословные фантазии, а реально существующие, научно обоснованные факты.
Решив так, Лиза воспрянула духом. Приготовив геркулесовую кашу и нарезав сыру, девушка начала перебирать всех знакомых ей ученых, проводивших исследования в этой области.
Абт был старым пердуном, Шехтель был замечен за подделкой чучела виррской свистухи из подручных материалов и шкур хорьков обыкновенных, Хене и вовсе никто не принимал всерьез после скандальных статей в желтой прессе.
И когда Лиза уже начала отчаиваться, в голову пришла немного сумасшедшая, но такая реальная мысль. Она даже удивилась, почему не подумала об этом заранее?
«Сумеречная эпоха: эволюция мифов» была для нее настольной книгой.
«В самом деле, почему не Торий? — подумала она. — Не убудет же с меня, если я запишусь к нему на собеседование? Даже если прогонит… что ж. Попытка не пытка, а терять мне нечего».
В глубине души она лелеяла надежду, что Торий и примет ее, и выслушает. Она не будет слишком фанатична или настойчива, верно? Она ведь не станет подделывать ничьи чучела, а у Тория есть, чему поучиться. Разве не он занял очень удобную позицию, балансируя на грани строгого научного подхода и детской веры в тайных чудовищ? В его вере как раз сомневаться и не приходилось — если не веришь, не ищешь ульи мифических васпов.
Убедив себя таким образом, ободренная Лиза побежала собирать вещи. До столицы было восемь часов на тепловозе, а еще надо заказать билеты, и собрать все свои наработки, и заказать в аптеке несколько упаковок инсулина.
Еще одной причиной, по которой Лиза не переносила спиртное, был ее сахарный диабет.
5. Встающие из болот
Виктор проснулся от какого-то неясного чувства: казалось, кто-то пристально наблюдает за ним, выжидает, дышит в затылок зловонием тины и гнили. Неприятное чувство.