Чёрный Колибри
Шрифт:
– То есть пока я здесь беседую с вами никто даже не заметит моего отсутствия?
– Именно, – кивнул Карл.
По мере продвижения вглубь сада все вокруг становилось мрачнее и мрачнее. Небо окрасилось в тёмно-серый, цветущие зелёные деревья сменились на безжизненные сухие коряги. В какой-то момент мне стало очень холодно. Обстановка вокруг напоминала пепелище, на месте которого когда-то стоял красивый лес. Карл вдруг остановился. Я подняла глаза и увидела перед собой нечто, похожее на шаровую молнию, только чёрного цвета. Эта загадочная материя напоминала капсулу с тёмным туманом. Казалось, что этот туман каким-то образом пропитывает меня изнутри,
– Как вы думаете, что это? – спросил Карл.
Мне было слишком хорошо знакомо это чувство, ощущаемое с того самого момента, как я заметила странную дымку.
– Это боль, глубокая душевная боль.
– Да… – прошептал хранитель.
В какой-то момент мне захотелось подойти ближе. Я сама не заметила, как сделала шаг вперед навстречу туману. Но Карл тут же схватил меня за руку и отдёрнул назад.
– Боль, ярость, обида… все они подчиняют сознание. Ни в коем случае нельзя прикасаться к этим эмоциям. Даже находиться рядом крайне опасно, поэтому ни в коем случае не заходите сюда в одиночестве.
Мне показалось, что я секунду назад побывала в роли сомнамбулы, которую разбудили во время очередного приступа. Карл вдруг поднял с земли непонятно откуда взявшуюся веточку орешника и, оторвав один листок, пустил его по ветру. Подхваченный порывами воздуха, он попал в самую гущу тёмной дымки и за несколько мгновений рассыпался в пыль.
Я судорожно втянула воздух. Не окажись никого рядом, на месте этого листка была бы я.
Хранитель поспешил увести меня подальше, параллельно продолжая рассказ:
– В Астральном измерении существует одно важное правило: уничтожать эмоции можно только в крайнем случае и только в той ситуации, когда это не повлечет за собой серьёзных последствий. Это сделано потому, что, если я сейчас взорву вот этот сгусток боли, – он указал на одиноко парящую капсулу тумана, – То я не бесследно уничтожу его, а лишь ускорю процесс разрушения. Проще говоря, человек, которому принадлежит эта боль, испытает нервный срыв. Однако порой это просто необходимо. Так как некоторые люди очень сильно сдерживают свои эмоции, не давая им выхода наружу. Порой мне кажется, что они лелеят свои страдания, как будто это приносит им удовольствие. Тогда у меня не остается выбора, кроме как уничтожить их. Поверьте, Ингрид, нет ничего хуже, чем непрожитая эмоция. Особенно, если она отрицательная. Она незаметно отравляет разум изнутри, в конечном счете принося непередаваемую боль. Она растет, ожидая того момента, когда ей суждено будет взорваться. Уничтожению также подлежат эмоции умерших людей. Это тоже называется непрожитой эмоцией. Точнее, ее конечной стадией, когда человек так и не выпустил свои чувства наружу.
Все это так странно и одновременно так потрясающе. Я могу видеть то, что чувствуют другие. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? Несмотря на то, что все здесь было крайне странным и сверхъестественным, и, что пару минут назад я чуть не стала кучкой пепла, я испытывала какой-то абсолютный восторг вкупе с бешеным выбросом адреналина. Как будто до этого я не умела по-настоящему дышать. А теперь мне так легко, что, возможно, если захотеть, я смогу оторваться от земли и передвигаться по воздуху. Кто бы мог подумать, что я могу чувствовать себя настолько свободной? Но все-таки одна мысль надоедливо скреблась внутри: что происходит в мире людей, пока я здесь?
– Карл, а смогу ли я вернуться назад?
Хранитель замялся. Некоторое время он молчал, подбирая слова.
– Дело в том, что вернуться назад крайне непросто. Вы оказались здесь из-за того, что грань между астралом и миром людей истончилась. Данное явление происходит очень редко. Поэтому, придется ждать того момента, когда это произойдет снова…
Услышав это, я забеспокоилась.
– А как часто такое происходит?
– Раз в десяток лет, иногда чаще.
В этот момент мне показалось, что мое сердце упало куда-то вниз. Теперь я буду заперта здесь минимум на ближайшие десять лет? Но, что станет с моими родителями? Что станет со мной?
– Но не беспокойтесь. Я имею в виду астральные десять лет. В мире людей за это время пройдет всего несколько дней, максимум недель, – заверил меня Хранитель.
Это немного успокоило меня, но, как я проживу здесь столько времени?
Будто бы прочитав мои мысли, Карл произнёс:
– Вы можете выбрать любую комнату в доме. Я уверен, что мы сможем найти вам занятие.
– Неужели совсем не получится вернуться домой раньше? Даже отсутствие в течении нескольких дней будет очень трудно объяснить родителям и Эстер.
– Это очень опасно, – отрезал Карл, – Вы можете застрять между двумя мирами и больше никогда не вернуться ни в один из них.
Весь остальной путь я провела в молчаливых раздумьях. Хранитель заметил это и не стал меня тревожить. А что, если это подарок судьбы? Я так ненавидела эту напыщенную жизнь с множеством запретов, расписанную по неделям. Что, если это моя единственная возможность почувствовать себя свободной? Несколько дней в обмен на десять лет – не такая уж и высокая цена за возможность убежать от матери с её болтовнёй о замужестве. У меня все равно нет другого выбора, поэтому стоит просто принять происходящее и двигаться дальше.
Когда мы подошли к крыльцу дома, солнце уже клонилось за горизонт. Странно, что здесь вообще есть солнце. А может это вполне логично, сложно сказать. Я устало поднялась по ступеням и двинулась по длинному коридору, заглядывая в каждую дверь в поисках подходящей комнаты. Каждая из них была выполнена в определенной цветовой гамме: красная, фиолетовая, чёрная, бордовая… Какой то цвет обязательно преобладал в интерьере. В конце концов я выбирала между черной, зелёной и фиолетовой комнатами. Однако чёрный показался мне слишком мрачным, а фиолетовый слишком ярким. Поэтому я остановила выбор на зелёной комнате. Вдоль одной из стен стояла просторная дубовая кровать, напротив расположился письменный стол тёмного цвета. Стены, ковёр, двери шкафа были оливкового цвета. Кое-где также просматривались фисташковые оттенки. Я устало повалилась на кровать и некоторое время просто рассматривала пустой потолок. Вдруг в дверь постучали.
Дождавшись дежурного «войдите» на пороге появился Карл.
– Ингрид, как вы относитесь к макаронам? – спросил он.
– Довольно таки положительно.
– Тогда жду вас на ужин.
Я поднялась и мы вместе проследовали на кухню. Вечером дом был немного мрачнее, но это каким-то образом добавляло ему уюта.
– У нас, конечно, есть столовая, но я предпочитаю ужинать в кухне, когда никого нет, – произнёс Хранитель.
– Разве здесь живет кто-то еще? – спросила я.
– Последние пару тысяч лет нет, однако частенько заходят в гости.