Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации, 1962-1980
Шрифт:
Эта имплантация, проведенная на кухонном столе одним из приятелей-хирургов, которому я показываю, как надо делать, — первая в длинной серии (на самом деле — вторая. — Ф. Р.).
Иногда ты не выдерживаешь и, не раздумывая, выковыриваешь капсулку ножом. Потом просишь, чтобы ее зашили куда-нибудь в менее доступное место, например в ягодицу, но уже через несколько дней ты уговариваешь знакомого хирурга снова вынуть ее. Тебе ничто не мешает просто отказаться от этого принуждения, но после очередного срыва ты каждый раз возвращаешься к принятому решению».
Между тем в марте в судьбе Высоцкого происходит сразу два
Впервые увидев роскошь и богатство «загнивающего» Запада, Высоцкий, вернувшись на родину, так прокомментировал увиденное: «После посещения Парижа в Москву возвращаешься, как в разоренный город».
Между тем, несмотря на выпад «Советской культуры», концертная деятельность Высоцкого в тот год складывалась неплохо. Более того, 1973 год стал пиком его гастрольной деятельности — он дал более 70 концертов в различных городах Союза, включая Москву, Новокузнецк, Жданов, Ташкент, Ленинград, Владивосток, Алма-Ату, Киев и даже Уссурийск и Бухту Врангеля. Его вдохновение в том году не знает границ и из-под его пера выходят около 60 новых произведений, среди которых: «Диалог у телевизора», «Про Кука», «Там у соседа…», «Инструкция перед поездкой за рубеж», «Погоня», «Что за дом притих…», «Две судьбы», «Кто-то высмотрел плод» и др.
Тем временем слава о Высоцком-певце достигает в тот год и берегов Америки. В США (раньше, чем на родине) выходят сразу два диска-гиганта с его песнями. Первую пластинку выпустила фирма «Воис рекордз», вторую — «Коллектор рекордз». И хотя большинство песен, включенных в них, уже звучали на пластинках-миньонах, выпущенных в СССР, сам факт появления гигантов вдали от родины певца говорил о многом.
Однако в СССР творчество певца официально практически не признавалось. Поэтому не случайно, что в июне того года Высоцкий осмелился написать письмо в ЦК КПСС, в котором откровенно сетовал на свою незавидную судьбу. Приведу строки из этого письма: «Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански-ответственное творчество поставлено в род самодеятельности? Я отвечаю за свое творчество перед страной, которая слушает мои песни, несмотря на то, что их не пропагандируют ни радио, ни телевидение, ни концертные организации.
Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества, имея такую популярность. Странно, что об этом забочусь я один… Я хочу только одного — быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить, в согласии с идеями, которые организуют наше общество…»
Однако это письмо так и осталось гласом вопиющего в пустыне — официальные власти Высоцкого так и не признали. Более того, в начале 1974 года в КГБ всерьез обсуждался вопрос об аресте Высоцкого. Вот что пишет по этому поводу Р. Медведев:
«По свидетельству Чебрикова, вскоре после высылки Солженицына (февраль 74-го. — Ф.
Между тем гонения на Высоцкого це мешали росту его популярности в народе. Более того, чем больше создавалось запретов вокруг его имени, тем сильнее его любили. В 1974 году его концертная деятельность прошла с таким же триумфом, что и годом раньше. Например, в Набережных Челнах, после выступления Нысоцкого на КамАЗе, благодарные зрители подняли на руках пиобус, в котором находился их любимый артист.
В том же году во Франции при участии Высоцкого на фирме «Шан дю Монд» была записана его первая заграничная пластинка. Диск этот вызвал неоднозначную реакцию у друзей и знакомых певца. Ю. Любимову, к примеру, она не понравилась. Главная причина неудовольствия — плохая аранжировка, делавшая из истинно русских песен Высоцкого какой-то западный шансон вперемежку с рок-н-роллом. Но на это замечание своего шефа Высоцкий вполне резонно заметил: «Хорошо хоть такая пластинка вышла. Мне ведь выбирать не приходится».
Высоцкий знал, что говорил. Одновременно с французской пластинкой в Москве записывался диск с его же песнями на фирме «Мелодия». Однако записать его записали, но в свет, в отличие от французского, он при жизни Высоцкого так и не вышел.
Скверно складывается и кинематографическая судьба Высоцкого. Его не утвердили на роли в фильмах Г. Панфилова «Прошу слова» и Б. Рыцарева «Иван да Марья». И хотя одно утверждение он тогда все-таки прошел — в советско-югославской картине «Единственная дорога» он сыграл советского военнопленного Солодова, — но серьезной удачей эту роль назвать нельзя.
В начале осени, вернувшись со съемок на родину, Высоцкий вместе с театром отправляется на гастроли в Прибалтику по маршруту Вильнюс — Рига. У него уже новая машина — серо-голубой «БМВ», — и, кажется, что он весь полон сил и энергии. С 3 по 16 сентября театр находится в Вильнюсе и параллельно со спектаклями Высоцкий дает несколько концертов. И тут совершенно внезапно в самом конце литовских гастролей Высоцкий запил. В дневнике А. Демидовой находим строки об этом: «14 сентября — Высоцкий запил. Сделали укол. Сутки спит в номере. Дыховичный перегоняет машину в Москву».
В Риге, куда театр прибыл для продолжения гастролей 17 сентября, Высоцкого кладут в больницу. Но он совершает оттуда побег. Друзья настойчиво уговаривают его вновь вшить в себя «торпеду», но он напрочь отвергает это предложение. В очередной раз сорвав спектакль, Высоцкий вновь поставил себя вне коллектива: Любимов отстраняет его от работы.
Но, вернувшись в Москву, Высоцкий все же внял уговорам близких и 24 сентября лег в больницу. Его отношения с женой вновь напряжены. Более того, Высоцкий, кажется, серьезно хочет с ней порвать. «Раньше она давала мне свободу, а теперь только забирает», — признается он Золотухину.