Элингтонское наследство
Шрифт:
Ими уже давно не пользовались, но и спустя столько лет, они с безукоризненной точностью показывали время. Часы были на длинной и тонкой золотой цепочке.
Дженни открыла ящик комода и вынула приготовленные заранее вещи: перчатки, черную шляпку и сверток с двумя парами туфель. Она надела шляпку и положила перчатки в карман темно-лилового пальто, которое тоже уже вынула из шкафа. Наверное, в нем будет жарковато, оно слишком плотное для этого времени года, но неизвестно, какая погода будет дальше. А пальто совсем хорошее, куплено прошлой зимой. Она помнит, как они с Гарсти покупали его во время январской распродажи. Оно стоило больше
Дженни взяла сумочку и посмотрела на стул у окна, где лежал чемодан, накрытый стеганым покрывалом.
О нет! Она не может оставить комнату в беспорядке.
Нужно накрыть кровать покрывалом и прибраться. Затем она взяла свой чемодан, сверток с туфлями привязала к ручке чемодана, чтобы освободить левую руку для сумочки. Дженни задержалась на пороге и оглядела комнату.
Полный порядок. Теперь она может идти.
Дженни подняла руку, в которой была сумочка, и выключила свет. Если плотно закрыть дверь, никто не подойдет к комнате раньше половины восьмого, и если даже они начнут искать, в ее распоряжении целых семь с половиной часов. Дженни ощупью дошла до лестницы и стала осторожно спускаться.
Это было похоже на погружение в темные, глубокие воды. Но темнота не пугала Дженни, напротив, она подбадривала ее. Ведь сквозь эту темноту на нее смотрели с портретов прежние обитатели дома, люди ее крови, носившие одинаковое с ней имя. Это придавало ей чувство защищенности. Пусть она не знала, куда попадет и что будет делать, зато она теперь знала, кто она. Она не была больше незаконнорожденным найденышем, взятым на воспитание из милости. Она Дженни Форбс, и этот дом, и эти портреты принадлежат ей.
Когда Дженни дошла до половины лестницы и остановилась на площадке, из-за облака появилась луна. Фасад дома выходил на юго-восток. Было полнолуние, и лунный свет проник сквозь окна над дверью и по обе стороны от нее. Свет был ярким, и под ним портреты словно оживали. «Они прощаются со мной, — подумала Дженни. — Но я вернусь». Задержавшись на лестничной площадке, она смотрела на портреты. Некоторые из них можно было, приглядевшись, рассмотреть, а другие просто казались тенями. Лунный луч ярко осветил висевший внизу, в холле, портрет, который ей особенно нравился. Леди Джорджина Форбс. Портрет кисти знаменитого художника, написанный в год Крымской войны. Леди Джорджина в подвенечном платье, с цветами в волосах, счастливо улыбающаяся. Прошло сто лет, а она все еще была прекрасной, не омраченной ни старостью, ни печалью. «Прощайте, прапрабабушка! Когда-нибудь я вернусь!»
Глава 11
Молодой человек наслаждался быстрой ездой. Ночь была великолепная, она радовала красотой и бодрила свежестью.
Луна совсем вышла из-за облаков. Он предпочел бы вообще выключить фары и ехать в лунном свете, заливавшем землю. И тут же печально покачал головой. В мире так много соблазнов, но… нельзя! Не потому, что желание было невыполнимым, а просто потому, что мы воспитаны в обществе, полном ограничений и жестких норм, которые в конце концов загоняют человека в угол. Он даже засмеялся, представив на миг, что творилось бы в мире, если бы каждый поступал так, как ему заблагорассудится. Если вдуматься, то никто никогда не был свободен. Каждая эпоха имеет свои ограничения — личные, политические… какие угодно. Человек
Он любил ездить один, и особенно ему нравилось ездить ночью. Если держаться подальше от оживленных дорог, то после полуночи уже вряд ли кого встретишь.
Его план был таков: подъехать поближе к Элингтон-хаусу и в оставшуюся часть ночи подремать на заднем сиденье.
А утром, когда откроется столовая в деревенской гостинице, он позавтракает и будет действовать по наитию, в зависимости от того, как сложится ситуация. Ему хотелось осмотреть дом и портреты. Очень хотелось… В конце концов, если в доме живут приличные люди, они не станут возражать. Он ведь ни на что не претендует и не собирается претендовать. Просто, он их родственник, хоть и дальний.
Ему в руки попали некоторые документы об этом доме и о давних его обитателях. Вполне естественно, что ему захотелось приехать и посмотреть на родовое гнездо.
Он сделал крутой поворот — как раз около мирно спящей деревни, — и перед ним открылась ровная прямая дорога. И вдруг совершенно неожиданно на ней что-то появилось. Но минуту назад дорога была совершенно пустынна, а сейчас на ней что-то чернело. Что-то? Нет, кто-то! Он резко затормозил.
Этот кто-то оказался девушкой, стоявшей посередине дороги, в одной руке она держала чемодан, а другой махала ему, призывая остановиться. Он, нахмурясь, выглянул из окна машины.
— Так делать нельзя!
— Но я хотела, чтобы вы остановились.
— Зачем? — отрывисто спросил он. Мгновение назад он не был уверен, что тормоза вовремя сработают, к тому же дорога была узкой.
Девушка обошла машину спереди и приблизилась к двери со стороны водителя. В тот момент, когда незнакомка пересекала освещенный участок дороги, Ричарду удалось ее рассмотреть. Она была молодой и очень бледной, а может быть, так показалось в свете фар. Девушка подошла ближе к окошку.
— Пожалуйста!.. Вы не могли бы меня подвезти? — спросила она.
Негодование его вмиг исчезло.
— Куда вы хотите ехать?
— Не знаю… Мне все равно куда.
— Вы что, сбежали?
Это было совершенно очевидно. И как прикажете поступить, если незнакомая девушка просит ей помочь?
— Вы убежали, не так ли? Почему? — Он совсем не то собирался спросить.
Луна осветила ее лицо. Оно было грустным и утомленным. Под глазами обозначились темные круги.
— У меня не было другого выхода, — ответила она очень серьезно. — Правда не было.
Так могла бы ответить любая девушка, которая поссорилась со своими родителями или у которой какие-то неприятности в школе.
— Почему? — снова повторил он.
Она подошла еще ближе и понизила голос почти до шепота.
— Я не могу вам сказать. Вы мне не поверите.
— А вдруг поверю?
Дженни раздумывала. Все это время он был в тени, она не видела его лица. Как можно довериться человеку, которого даже не видишь?
— Вы могли бы выйти из машины на минутку, — быстро переведя дух произнесла она.
— Зачем это вам?
Голос у него приятный, но ей необходимо было видеть его лицо.
— Я хочу понять, можно ли вам доверять, — ответила она.