Газета "Своими Именами" №1-2 от 02.01.2014
Шрифт:
К нему Россия приходила,
А он брюзжал: – Не та! Катись!
И выгнал свою мать из дома.
А вот явилась Оклахома –
И их объятия сплелись.
Мог стать большим поэтом русским.
Звучал бы голос всё сильней.
Но не бывать перезагрузки –
Там проскрипит остаток дней.
Вот хотя бы об этом и
Всё, что минутно, все, что тленно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках…
И там спит прах Данте, который флорентийцы, очухавшись, много раз безуспешно пытались заполучить. А Вольтер! Его дважды бросали в Бастилию, дважды проваливали на выборах в Академию. Как тут не сбежать! И он всю жизнь мотался по Европе: Англия… Лотарингия… Пруссия… Голландия … Швейцария… Только в год смерти вернулся во Францию. Это был всенародный триумф! Но когда умер, церковь запретила его хоронить на родине. Ведь это он возгласил на всю Европу: «Раздавите гадину!». Но племянник аббат Миньо тайно похоронил его в Шампани. Во время революции Конвент перенёс его прах в Пантеон, но в 1814-м нашлись швыдкие чубайсы, которые выкрали останки гения и выбросили их на свалку.
А Байрон! На всю Англию прогремели три его речи в палате лордов, в которых он защищал луддитов и ирландцев - справедливость и правду. Но вскоре после этого ему не оставалось ничего, как только покинуть родину: Швейцария… Милан… Венеция… та же Равенна… Пиза… А в конце концов он оказался в Греции среди борцов против турецкого ига. Ему поручили командовать отрядом, но вскоре он тяжело заболел лихорадкой. Его хотели отправить в Англию, но он отказался и через недолгое время умер. Его сердце было похоронено в Греции, в Миссолунгской долине. Хорошо знакомый нам с Евтушенко поэт Ярослав Смеляков в пору владычества в Греции «черных полковников» написал стихотворение «Сердце Байрона»:
В Миссолунгской низине
Меж каменных плит
сердце мертвое Байрона
ночью стучит.
Партизанами Греции
Погребено,
от карательных залпов
проснулось оно…
Виктор Гюго после переворота Луи Наполеона бежит на остров Джерси и пишет там знаменитый памфлет «Napoleon le Рetit». Только через 19 лет он с триумфом возвращается во Францию, где его избирают пожизненным сенатором.
А сколько русских писателей и не покидая родину, как Герцен, оказывались изгоями общества – в ссылках, в тюрьмах, на каторге: Пушкин и Лермонтов, Достоевский и Полежаев, Горький и Маяковский… И можете ли вы, Евтушенко, представить, чтобы Данте в своём хождении по кругам ада избрал бы спутником и собеседником не Вергилия, а вашего Соломошу? В силах ли вы вообразить, чтобы вашему дорогому другу
Так вас-то, в отличие от всех названных ,никто не теснил, не гнал, не преследовал. Ни в Бастилию, ни в Бутырки, ни в Кресты вас не упекали. Катались вы, как сыр в масле, кум королю, сват министру, и гвельфы и гибеллины издавали ваши книги напропалую, гонорары гребли несчитанные. За сорок лет с 1952 года по 1991-й вышла 131 книга! Ну, можно понять Соломона: как волка ни корми – всё в капиталистический лес смотрит. Но вы-то! На всю страну взывал:
Лучшие из поколения,
Возьмите меня с собой!
Выходит, натура тоже волчья. И потому бежал в Америку, как Казимир Самуэлевич Паниковский с краденым гусем подмышкой бежал за «Антилопой-Гну»: «Возьмите меня! Я хороший!» «Возьмём гада» – сказал Остап. А кто тут был в роли Остапа? Ведь, кажется, директор ЦРУ Аллен Даллес, который так любил русскую поэзию, что в своё время написал предисловие к вашей «Автобиографии рано созревшего человека», тогда уже «присоединился к большинству». Так кто же? Киссинджер? Маккейн?
Это одна сторона дела, а вторая вот в чём: где ваш клич «раздавите гадину!»? Все бы поняли, какую. Или: неужто за двадцать с лишним лет не было времени написать свой «le Petit»?
Вот об этом бы и рассказали, в этом и покаялись бы. Ведь опыт-то покаяния, извинения, раскаяния накоплен с молодых лет огромный! Взять хотя бы историю с помянутой «Автобиографией», в 1963 году изданной в ФРГ. По причине своего лилипутско-хлестаковского характера она не стала за рубежом знаменем антисоветчины, как за пять лет до этого «Доктор Живаго» и спустя десять лет «Архипелаг ГУЛаг», но все же в ней было достаточно всякого вздора и непотребщины. И вот какие горькие слёзы лил тридцатилетний сочинитель на пленуме правления Союза писателей: «Я ещё раз убедился, к чему приводит меня моё позорное легкомыслие… Я совершил непоправимую ошибку… Я хочу заверить писательский коллектив, что полностью понимаю и осознаю свою ошибку… Это для меня урок на всю жизнь…». Тут особенно примечательна последняя фраза: «на всю жизнь». А лишь только подул другой ветерок, так тотчас, как уже сказано, издал её в США с предисловием Даллеса. Так в своё время словчил и Солженицын со своим злобным «Пиром победителей».
Отрекся от него, это, мол, написано в горький час отчаяния. А как только вернулся из Америки, не мешкая побежал с этим «Пиром» в Малый театр, и там во имя высокого русского искусства быстренько поставили этот шедевр русофобии. Вот и покаялись бы сейчас, Евгений Александрович, за себя и уж заодно за своего покойного компатриота из штата Вермонт за такую же бесстыжую проделку..
Нет! Он начал со своей фамилии, происхождения, с состава крови. Оказывается, отец его латыш по фамилии Гангнус, и есть в нем ещё и украинская, и немецкая кровь. Да кому интересна твоя кровь! В Росссии-то! У нас их столько было… Жуковский по матери турок, у Пушкина прадед эфиоп, у Владимира Даля – ни капли русской крови, у Куприна мать татарка, у Блока, конечно же, какие-то немецкие корни, у Марины Цветаевой – тоже, у Шолохова мать украинка – а все русаки дальше некуда! Маяковский писал: