Герцогиня с Османского берега
Шрифт:
– Миледи, вам нехорошо? – спросила она, но ответа не была удостоена.
Лишь когда евнухи ввели Нигяр в покои и усадили её на диванчик у стены, она вышла из оцепенения. Так горько бывшая калфа ещё никогда не плакала. Ей показалось, что весь мир обрушился и жить дальше больше нет смысла. Услышав рыдания, Мария Тюдор приказала впустить её в комнату герцогини.
– Леди Говард, о, леди Говард! – выдохнула принцесса. Она подбежала к Нигяр и обняла её. – Что произошло? Вас кто-то обидел? Один из этих страшных еретиков нанёс вам оскорбление?
– Всё кончено, Ваше Высочество, - всхлипывая проговорила та, - мои надежды рухнули!
– Не плачьте, Господь обязательно
– Я проживаю свою жизнь зря. – продолжила Нигяр. – Я терпела унижения и побои от предыдущих хозяев, готовилась к смерти, против воли уехала в чужой, незнакомый край, слушала оскорбления в свой адрес, голодала, замерзала, тонула в болоте, блуждала по лесу в поисках спасения от волков, всегда знала, что английская аристократия ненавидит меня ввиду происхождения, и всё ради чего? Чтобы, вернувшись на родину, понять, что все мои жертвы были бессмысленными?
Хоть принцесса Мария и не знала всех подробностей обстоятельств, из-за которых таинственная османка оказалась в Англии, интуитивно она чувствовала, что случилась какая-то трагедия, вынудившая её бежать. И вот, похоже, произошла развязка этой истории, ещё более драматичная, чем всё, что случилось прежде. Марии было известно, что нынешняя Джоан Говард каким-то образом пострадала из-за несчастной любви. Что если неудавшийся роман и стал причиной того, что эта скромная, непритязательная дама, не похожая ни на одну из жен видных сановников, сейчас плачет на её плече?
– Молитесь, леди Джоан, - ласково произнесла она, - молитесь Пресвятой Деве Марии, и она ниспошлёт вам утешение и прощение грехов. Не забывайте обращаться к небесам, и горе постепенно отпустит вас.
В эту минуту двери отворились, и в комнату вошёл герцог Норфолк. Он учтиво поклонился, увидев дочь короля, та скромно улыбнулась в ответ. Что касается Нигяр, то она притихла и приготовилась к тому, что сейчас супруг начнёт отчитывать её за долгое отсутствие.
– Лорд Говард, ваша супруга в печали. – объявила принцесса. – Я думаю, вам следует поддержать её и успокоить.
– Разумеется, Ваше Высочество, - ответил тот. – Это моя святая обязанность.
– В таком случае, Ваша Светлость, я оставлю вас наедине с леди Джоан. Она очень подавлена своим горем, будьте с ней ласковее.
Нигяр очень не хотелось, чтобы Мария уходила и оставляла её наедине с мужем. Однако, обменявшись с герцогом поклонами, принцесса вышла из комнаты и направилась к себе. Интуиция не подвела Нигяр – Томас Говард действительно был недоволен её отсутствием.
– Дорогая Джоан, я искал тебя всё утро, но так и не смог найти. – объявил он строго. – Мне кажется, или честь дома Говардов совсем перестала тебя волновать. Сначала ты лечишь раба, затем уезжаешь в неизвестном направлении, никого не предупредив. Настоящая аристократка так не поступает. Ах, да, я совсем забыл о твоём происхождении.
Нигяр не отвечала. В её душе всё кипело, злость была готова вырваться наружу. О том, как ей в эту минуту был противен муж, знали одни лишь небеса. Но слово, данное Анне Болейн, пришлось держать до конца. Между тем, королевский вельможа подошёл поближе к жене и внимательно посмотрел на неё.
– Так-так. Лицо покраснело, глаза распухли от слёз… Принцесса Мария сказала, что у тебя какое-то горе… Дай, угадаю. Бастард мёртв, да?
Османка демонстративно отвернулась от мужа. Тот с силой схватил её за плечи и развернул к себе.
– Да кто ты такая, чтобы позволять себе эти выходки?!
– Кто ты такой, чтобы называть мою дочь бастардом?! – парировала Нигяр, освободившись от захвата. – Как может столь аморальный и подлый
– Надеюсь, ты всё сказала? – спросил Говард ледяным голосом, представляя себе, как его пальцы сжимаются на горле у варварши, которую чёрт дёрнул взять в жёны.
Нигяр не ответила. Она лишь смотрела в глаза мужу и была готова к тому, что тот изобьёт её до смерти за проявленную неслыханную дерзость. Однако тот зашагал быстрыми шагами прочь из комнаты.
– Я могу и развестись с тобой по возвращению в Англию. – произнёс он. – И мне жаль тебя, Джоан. После того, как это случится, ты не будешь нужна совсем никому. Если бы бастард был бы жив, тебе было бы чуть легче переносить одиночество, а так…
Герцог ушёл, демонстративно хлопнув дверью. Оставшись одна, Нигяр смогла плюхнуться на кровать и продолжить плакать. Теперь ей точно было совершенно безразличны как турки, так и англичане. Как бы ни было больно это осознавать, но Томас сказал правду – кроме ребёнка, который мог бы радовать свою мать, она не нужна ни тем, ни другим. Сегодняшний день расставил всё на свои места, и Нигяр поняла, что зря она надеялась на чудо и совершенно напрасно утешала себя мыслью о том, что где-то в Стамбуле маленький человечек ждёт её возвращения из Лондона. Встретиться с долгожданной дочкой она теперь сможет лишь в загробном мире. Как жить дальше, несчастная женщина не представляла. Нигяр перестала лить слёзы только после того, как ощутила приступ страшнейшей головной боли. Но разве мог он сравниться с пережитым сегодня утром?
========== Глава 19. Меркурий ==========
Почти две недели Стамбул чествовал нового султана. В честь молодого падишаха Сулеймана пушки палили тысячами залпов, ночное небо озаряли бесконечные фейерверки, а на улицах гудели циркачи и клоуны. Многие заключённые были помилованы, а нищим раздавали щедрую милостыню и сладости. Обитатели Топкапы были счастливы, ведь каждый из них надеялся на новую жизнь при правлении нового султана.
Гильдия крымских купцов в знак почтения и глубокого уважения к молодому монарху прислала ему в подарок две дюжины самых красивых девушек – рабынь. Кто мог знать, что этот воистину великодушный жест навсегда изменит судьбу самого Сулеймана и одной из тех девушек, которую отправили на работорговой барже в неизвестное будущее в чужой стороне? Как бы то ни было, прислуге поручили осмотреть новеньких и подготовить их к жизни во дворце. Вот только рыжеволосая русинка вовсе не была рада тому, что ей предстояло стать наложницей правителя могущественнейшего государства на востоке, да и в мире. Сперва она просто кричала и проклинала всех, кто прикасался к ней, затем стала брыкаться и даже попыталась укусить держащего её под руки евнуха. Девушка вызывающе выражалась и демонстративно отказывалась подчиняться Дайе и Сюмбюлю. В хамаме молодая особа устроила настоящую истерику, да такую, что некоторые девушки не выдержали и стали сами успокаивать строптивицу. Наконец Нигяр надоело выслушивать русские ругательства. Она подошла к истеричке, спокойно взяла её под локоть и отвела в сторону.