Грани жизни
Шрифт:
— Надо быть настоящим бревном, чтобы не заметить тебя на улице! Он увидит тебя… и будет потрясен! — непререкаемо убеждала Лизавета. — «Он» должен увидеть тебя с поклонником… вот в чем «соль»!.. Пусть этот мальчишка своими глазами убедится, что ты не такова, чтобы терпеть обиды. Но кого же нам избрать поклонником? Мамаша, вы же всех и все знаете… а что же вы молчите?.. Срочно необходим ваш совет: кого выбрать поклонником? Н-ну? Думайте же, мамаша!
Лизавета умела приставать, и свекровь тоже принялась вслух перебирать фамилии знакомых молодых людей. Наконец обе с заговорщически-довольным
— А… вот кто… — невольно рассмеялась она. — «Ландышевые капли»!
Но Лизавета возмущенно прикрикнула на нее: неужели она, Галина, оказывается «такой дурочкой», что не понимает «самого главного»? Во-первых, Сережа — сын профессора, во-вторых, он красив и элегантен, в-третьих, прекрасно воспитан…
— А застенчивость у него так благородна… и не будь дурой, Галинка!.. Он на тебя продолжает заглядываться, он даже словно немеет от восторга! Он именно тот, кто нам нужен… и не спорь, не спорь… Именно этот душка подойдет для нашей цели — проучить твоего красавца!
— Проучите, проучите, чтобы больше не зазнавался!.. — поддакивала Ираида Васильевна, притопывая короткими ножками в желтых тапочках полудетского размера.
Иван Семенович приоткрыл было глаза и снова погрузился в дрему: в этой выдумке Лизаветы ему никакой роли не предназначалось.
А Лизавета уже командовала:
— Ну… живо, Галина, живо! Причесывайся, наряжайся, опрыскивайся духами… а я пойду от твоего имени звонить Сереже…
— Как? Сейчас? — растерялась Галина.
— А ты хотела бы через месяц… чтобы «он» тебя окончательно забыл и понял, что «он» прелестно может прожить и без тебя? Ты этого хочешь, дуся?
— Нет… нет… — с беспомощным страхом пробормотала Галина.
— То-то. Сейчас семь часов, а в девять с минутами в кино, вашем излюбленном, начнется предпоследний сеанс. Как знать (мы ведь ничем не рискуем), может быть, «он», не желая обижать друзей, придет с ними в кино? Ну… я иду звонить Сереже, а ты одевайся!
…Войдя в вестибюль кинотеатра, обязательный Сережа купил в киоске самую большую коробку шоколадных конфет и с поклоном преподнес Галине. Она любезно поблагодарила его за подношение, как и всякого, кто ей доставлял хотя бы маленькое удовольствие. Но ее
голос все-таки прозвучал так нежно юно, что стоящие вблизи посмотрели на нее, и ей было понятно почему: в большом зеркале напротив празднично и нежно отражалась красивая темноволосая девушка в белой пуховой шапочке и серебристо-серой нейлоновой шубке.
Заглядывая в глаза Галины, Сережа что-то говорил, а она уже ничего не понимала, словно оглохла: в эту минуту отворилась входная дверь, пропуская целую группу молодежи. Впереди всех Галина увидела Мишу Рогова, который сразу как бы застыл перед двойным отражением — ее и склонившегося к ней Сережи. Вторым, кто встретился взглядом с этим двойным отражением, был Петя Мельников. Галина увидела, как он, задрожав
— Пошли, пошли… — приказал он всей «пятерке» и, снова заслонив собой Петю, повел его к дверям зала.
Все это произошло в течение нескольких секунд, и Сережа ничего не успел заметить.
— Уже второй звонок… мы можем опоздать, Галиночка! — забеспокоился Сережа и слегка притронулся к ее руке. Она отдернула свою руку, нимало не думая об этом ненужном и чужом человеке.
— Нет… я не могу… — через силу проговорила Галина и пошла к выходу.
— Что… что с вами? — растерянно спросил Сережа, выйдя за ней на улицу.
— Ну… видите же, у ней голова разболелась… это часто бывает… — засуетилась Лизавета и хотела было обнять плечи Галины, но девушка так резко рванулась вперед, что Эльза еле удержалась на ногах.
— Да что это?.. В нее словно черт вселился! — со злостью Воскликнула незадачливая затейница.
Догоняя Галину, Эльза поскользнулась и неловко грохнулась на колени. Кто-то мимоходом поднял ее сильной и ловкой рукой. Она сердито пробормотала «спасибо» и обрушила свой гнев на растерявшегося Сережу.
— Что же это вы, телепень несчастный?.. Смотрите, куда эта сумасшедшая убежала… Ах, шубка на ней совсем распахнулась, полы развеваются, как крылья! Она же глупо простудится!.. Ой, я совсем не могу бежать, я, кажется, растянула какое-то сухожилие. Ну, бегите же, догоняйте ее!..
Торопясь и хромая, Эльза возмущенно шептала:
— Ох, стоило этого телепня выбирать… Просто жалкий, зеленый мальчишка!..
Сережа, ничего не понимая, но, непритворно встревожившись, догнал Галину, усадил в такси вместе с Эльзой.
Галина глухо стонала, и даже Эльза поняла, что трогать ее сейчас не следует.
*
Ожидая супругу после киносеанса, Иван Семенович мирно занимался очередным пасьянсом, когда в передней раздался пронзительный звонок.
— Кто это? — испугалась Ираида Васильевна и побежала к двери.
— Помогите, помогите же! — отчаянно взывала Эльза, подталкивая вперед Галину. — Боже мой, она срывает с себя нейлоновую шубку!.. Она… с ума сошла!
— Вот, вот… — хрипло выдохнула Галина и вдруг с силой, не разбирая куда, кинула шубку под ноги испуганно прибежавшей на крик Натэлле Георгиевне.
— Батюшки-и! — взвизгнула Лизавета, а бабушка Ираида Васильевна жалобно простонала:
— Этакую ценность да на пол бросать… этакую ценность!
Всплеснув сморщенными ручками, «фарфоровый лобик» наступила на ревматические ноги дяди Жана.
— А!.. О-о! — басом заныл он и, привалившись к стене, забаюкал поочередно то правую, то левую ногу в стариковских ботинках с широкой резиной сбоку.
— Извини, Ванечка! У меня просто голова закружилась! Это же настоящий сумасшедший дом! — оправдывалась Ираида Васильевна.