Инь vs Янь. Книга 1
Шрифт:
Он быстро выходит из кабины, и я позволяю себе посмотреть через мутное стекло, как он вытирает свое тело. Резкие движения по телу,
каждый сантиметр которого вызывает у меня жажду почти смертельную, за которую я ненавижу и себя и его.
— Заканчивай побыстрее и иди в постель, -
приказывает Рамзин и выходит из ванной.
Вот тогда я позволяю себе сползти на пол душевой и тихонько заскулить, получая от своего тела по полной.
Когда выхожу в полотенце в спальню,
Рамзин лежит на постели, закинув за голову свои руки и прикрыв простыней только
Прижимается всем телом, обхватывая меня, и,
само собой, его член оказывается прямо в ложбинке между моих ягодиц. Рамзин нагло устраивается поудобнее и при этом похотливо трется об меня, а я кусаю губы, чтобы не застонать.
— Рамзин, ты же сказал, что не будешь трахать, меня пока я не попрошу, — наконец не выдерживаю я этих издевательских ерзаний.
— Так и есть, Яночка, — бормочет он у самого моего уха. — Но я не сказал, что не буду всячески склонять тебя к принятию правильного решения.
— Сука ты, Рамзин. Это нечестная игра даже для такого засранца, как ты, — меня так колбасит от его близости, что я уже почти не помню, почему не должна прямо сейчас забраться на него сама и объезжать, пока не вырублюсь.
— Во-первых, я тебе уже говорил, что ты даже и близко не представляешь, какой я на самом деле засранец. А во-вторых, клал я на любую честность и правила игры, когда так хочу получить тебя. Причем всю. А теперь спокойной ночи, дорогая, если, конечно, ты не готова открыть свой ротик и попросить меня засунуть в тебя член.
— Ненавижу тебя!
Нужно ли говорить, что я еще долго не могла заснуть той ночью и вырубилась, ощущая себя морально истощенной. Одна радость — похоже,
Рамзину было ничуть не лучше.
24
— Доброе утро, дорогая, — интимный шепот и губы, скользящие по моей спине. Тяжесть утренней эрекции, трущейся об меня, пачкая кожу густой влагой. Моё тело отзывается на эти древние, как мир, движения раньше мозга, желая утоления своего примитивного голода. Я, даже еще не осознавая, что делаю,
выгибаюсь и трусь в ответ, издавая протяжный стон. Горячий, вздрагивающий член проскальзывает между моих бедер,
ласкает мои влажные складки, еще больше дразня и обволакиваясь вытекающим из меня желанием. Большая, сильная рука спускается к моему животу, ниже, и я начинаю дрожать,
невыносимо желая ощутить длинные горячие пальцы там, где все уже пульсирует в ожидании. Они так близко, неимоверно близко, но все еще не там, и я гневно рычу и дергаю бедрами. Горячий рот нежит мою шею,
добавляя еще больше к и так уже почти невозможной остроте моего вожделения.
Хватаю руку, ласкающую меня, и тяну ее ниже, туда, где она мне так нужна.
— Готова попросить меня? — а вот это, мать его, жестоко — так обламывать человеку его эротические полусонные фантазии. Все равно что швырнуть в ледяную воду.
Замираю и разлепляю глаза. Чужая спальня,
дикая головная боль, как впрочем и во многих других местах, и Рамзин, жарко трущийся об меня своим членом и выворачивающий мне нутро своими тихими хриплыми стонами. Я в аду.
— Я-я-яна-а-а! — опять эта манера бесстыже облизывать моё имя, взрывая мне мозги чередой развратных картинок.
— Не дождешься! — мгновенно я из состояния сонливости перехожу к злости.
— Еще как дождусь! — фыркает Рамзин за спиной, а потом исчезает.
Я выдыхаю и расслабляюсь, но рановато,
потому что он появляется прямо передо мной совершенно голым: стоит посреди комнаты и с наслаждением потягивается, играя каждым мускулом и само собой нахально демонстрируя мне свой каменный утренний стояк. И при этом вызывающе пялится мне в лицо, подначивая показать слабость и закрыть глаза. Да что б ты сдох, зараза! Как будто простое закрывание глаз поможет мне выгнать эту картинку из своей головы. Черта с два. Она там уже крепко засела, как какойто инопланетный паразит, и будет теперь жрать потихоньку мой бедненький мозг. А
потом я стану слабоумной нимфоманкой с единственной мыслью — иметь Рамзина в режиме 24/7. Вот уж скорее бы, хоть отмучаюсь, буду только ходить и блаженно улыбаться. Какая же ты все таки сука,
Рамзин. Просто планетарного масштаба! Както отстранено на краю сознания проскальзывает мысль, что нигде на его теле я не вижу ни малейшей розоватой или белесой полосы, которые несомненно должны были остаться от всех тех ран, что я на нем видела. Три недели не такой уж и большой срок. Хотя чему тут удивляться, когда приходиться делить постель с…инопланетянином? Инкубом? Хреновым оборотнем? Н-да, варианты на выбор. Какая занимательная у меня личная жизнь.
— Вставай, Яна, — теперь он отворачивается и нарочито неспешно направляется в сторону ванной. — Пора завтракать и ехать в офис.
А я обреченно наблюдаю за его упругой задницей, широченной спиной и за сокращением мышц на его бедрах и икрах,
когда он вышагивает, изводя меня. Да провались ты! Разве в этой жизни не должно все быть с точностью до наоборот? Разве не мне тут положено дефилировать,
демонстрируя свою задницу, а ему лежать и давиться слюной, фантазируя о том, как бы дать по этой наглой башке и сначала отыметь в свое удовольствие, а потом свалить и никогда больше в жизни не видеть? Да, я всегда знала что жизнь причудлива и несправедлива.
— Не работает, Рамзин! — хриплю я просто из вредности, борясь со злостью, в которую обращается тянущая голодная боль внизу живота.
Он оглядывается у самой двери через плечо и нагло ухмыляется.
— Я знаю, что работает, Яночка, -
самодовольно отвечает он.
— Зачем тебе все это нужно? — я все же не справляюсь с собой и вскакиваю с постели.
–
Хочешь поиметь меня, так сделай это. Или тебе нужно мое добровольное согласие в качестве оправдания? Ну да, тут ведь не