Ивана, водяной конь и птица-огонь
Шрифт:
Плохой заказ на самом деле, но не пошлешь же идиота, тем более за такие деньги?
– Ты это… поймай нам его! – внезапно попросил мужик.
А вот эта просьба совсем не к добру. Убить-прогнать часто просят, но чтобы нечисть поймать – это как-то уж очень подозрительно.
– Как выйдет, – заявила я, уверенно глядя заказчику в глаза. Но одну руку при этом на нож на поясе положила, а вторую – на горку с золотом. И все монеты вдоль стола поближе к отцовской лежанке подвинула. Теперь просто забрать и уйти не получится. Хоть и старик у меня папа, но по лбу кулаком один раз дать силы хватит.
–
– Сколько? – сынок старосты тоже настырный оказался. Или фантазия у него разыгралась, но уперлись мы оба, как два быка на скотном дворе.
– Поймаю – тогда цену назову, – придумала я выход и облегченно вздохнула, когда за мужиком с грохотом захлопнулась дверь.
– Чтобы кельпи поймать, надо веревку сплести особую и слова знать заветные, – прокашлял мне с лежанки отец. – На любую нечисть срабатывают…
Ну и пошла я собирать огонь-траву. Рукавицы надела, вся умоталась – и вперед, благо не так уж и далеко идти. Она у нас неподалеку растет, так как в хозяйстве ведьмаковом часто требуется.
Дошла до чащи с густыми сиреневыми зарослями и принялась за дело, стараясь даже аромат не вдыхать. А он у огонь-травы сильный, притягивающий, окутывающий, мятно-анисовый с примесью чего-то сладкого и дурманящего. Не то что нечисть, даже люди устоять не могут, разум теряют.
Но траву не зря назвали огненной. Жжется она до волдырей! Настоящим огнем так опалиться не всегда получится.
Несколько часов я потратила, пока две корзины с верхом плотненько набила. Потом до следующего вечера плела веревки, побольше, с запасом. Ну а после пошла на поле, к охоте готовиться. Западню делать.
Поле, конечно, – без слез не взглянешь… но даже не жаль. Кто ж виноват, что у старосты жадность весь ум отшибла? Как ни странно для ведьмака, но кельпи мне жальче – столько лет на поляне паслись, травку по ночам щипали. И овес этот они были вправе за подарок от деревни принять.
Но ясно ж, что у ночных лошадок ума больше, чем у старосты, и они прекрасно понимают – не про их честь здесь все засеяли. Вот и мстят…
Выстроив вокруг поля забор из факелов, я смочила их специальной жидкостью. Натянула обычную веревку поверху от факела к факелу, чтобы они вспыхивали почти подряд один за другим без моего участия. И огненное лассо приготовила, чтобы в любую секунду могла достать, как понадобится. А сама прилегла подремать…
Проснулась где-то в середине ночи, почувствовав, что не одна уже на поле. Шалит пакостник! Даже приглядываться не надо, сразу видно – конь, не лошадь. Молодой конь, красивый… Черный как смоль! Грива пышная на скаку развевается, ноги длинные, стройные, глазища… Твою ж нечистую душу налево, я же его прямо не как коня, а как парня оцениваю!.. Но красив, чертенок!
Только любоваться мне им некогда – незаметно подожгла первый факел и отползла подальше. Притаилась на другом конце поля, к себе поближе подпустила, лассо из огонь-травы метнула и повисла на красавце-жеребце…
Удержать силенок не хватает, но сбросить меня у него тоже не выйдет – не на ту напал! Точнее, это я на тебя напала… но овес старостин топтать ты сам, мститель чертов, решил!
Мышцы на руках у меня даже заныли от напряжения, голова от мотания туда-сюда и от скачки закружилась. Зверюга эта ржала еще оглушительно и укусить норовила, тварь бешеная! Но я вцепилась пальцами и в веревку, и в гриву из последних сил. На очередном прыжке сумела вывернуться и ногу перекинуть так, чтобы верхом на этом чертовом красавце оказаться.
А дальше – пришло время факелам вспыхивать. Через них краса эта темная не перепрыгнет – опасно водяной лошади пламя, смертельно опасно. Огонь-трава и людей жжет до волдырей, а уж нечисть совсем не щадит, они от боли ничего соображать не могут.
Главное теперь – не слететь к чертям, ударившись об землю закружившейся головой и позвоночником. Пусть все мышцы судорогой свело – надо продержаться до рассвета. При виде солнышка кельпи станет сговорчивее, а уж когда я заговорные слова скажу и надену на него уздечку, сплетенную из той же огонь-травы, – совсем послушным станет. Как ягненок! Ну это если отцу верить, конечно. И само собой, как только уздечка порвется – сбежит, но, скорее всего, не очень далеко, при их-то мстительном характере. Поэтому сыну старосты я уже заранее сочувствую… и себе тоже. Не так уж мне деньги нужны, чтобы за них купить себе постоянного врага.
Все то время, что осталось до рассвета, меня мотало на коне по полю, а мои мысли в голове – между жадностью и жалостью. Чем ближе был рассвет, тем больше мне хотелось просто убить эту чертову нечисть! Упертый водяной черт попался! Не сдавался, ни в какую…
Мало того: он несколько раз пытался перепрыгнуть через факелы, самоубийца. Ржал от боли, почти выл, но упрямо искал выход. А я уже прикидывала, что продешевила, мало взяла за эту бестию. Знала бы – в три раза больше потребовала. Псих, а не кельпи! Мстительный псих, на всю голову!
Приближение рассвета мы почуяли оба, засмотрелись в небо, и эта хитрая черная тварь решила, что я расслабилась. Как же! Не на ту напал… Но вместо того, чтобы сдаться и угомониться, меня снова принялись мотать по всему полю. У проклятого кельпи словно второе дыхание открылось.
Лишь когда предрассветные сумерки стали сереть, а светлое пятно на горизонте становиться все больше, парень сдался… Да, сдался он не конем, а парнем. Обратился внезапно, но я успела в последний миг срезать с него лассо из огнетравки и сама спрыгнуть так, чтобы оказаться стоящей на земле, а не валяющейся со сломанной шеей.
– Придурок! Я же тебя задушить могла! – понятное дело, что кроме этих фраз я выдала темному ослу весь набор ругательств, которыми может владеть воспитанная двумя старшими братьями девушка. – О чем ты думал вообще, псих ненормальный?!
Псих смотрел на меня злющими черными глазищами из-под взлохмаченной черной копны волос. И молчал, чтоб его волки задрали… А на востоке делалось все светлее, вскоре первые лучи коснутся этого идиота и… Нет, конечно, кельпи не вампиры, сгореть не сгорит. Но именно утреннее, рассветное, солнце опасно для всех ночных тварей. Скрутит от боли, будет орать и по земле кататься...