Кровь износа
Шрифт:
Я молчал, потрясенный напором.
— Возьмите того же Ван Гога, к примеру. Ведь псих был со справкой! Ухо сам себе отпилил. Без анестезии! А зато картины какие у него? Вот то-то. Настоящий, систематизированный, глубокий бред — огромная редкость. Каждый такой фантазер — огромная находка. А вы?! Мы вас просим — пойдите и привезите нам картину Ван Гога, вот адрес. А вы отвечаете — не надо никуда ездить, я вам сам нарисую?! Вы что — сумасшедший?
— Нет, — ответил я честно.
— Хорошо, что вы хоть это понимаете. Пойдите, пожалуйста, и убедите Тимофея, что вы все сделаете как надо.
— Без проблем. Кто ж знал,
Я вернулся в кабинет. Тимофей сидел, мрачно опустив голову на руки.
— ОК, босс, я все осознал. Так и быть, сгоняю куда вам надо. Хотя я все равно не понимаю — почему такая спешка? Зачем надо куда-то ехать именно в новогодние каникулы? 12 января все выйдут на работу…
— Нельзя 12-го, — горько сказал главред. — Нельзя! Я не сказал еще главного: автор вот этого (он ткнул пальцем в тетрадь) запланировал свой армагеддон на 6 января. Понимаете? На шестое!
— Так вы ж не думаете, что после 6-го несчастный город С. исчезнет с лица Земли? — воззвал я к здравому смыслу. — Куда он денется?
— Да город-то никуда не денется, — ответила со вздохом за босса острогрудая помощница. — Мы ведь тоже, к сожалению, в своем уме. Но как отреагирует на провал своего пророчества наш сумасшедший инженер — вот вопрос!
— Высокая вероятность, что больной после провала прогноза, как говорят психиатры, дезадаптируется. Как это так — он обещал катастрофу, все «просчитал» — а ничего не изменилось? — горестно проговорил создатель «Часа Икс». — Они обычно этого не выдерживают!
— Это страшное дело, — кивнула Рая.
— А как это — дезадаптируется? — полюбопытствовал я.
— Да кто ж знает! — махнул рукой Тимошка. — Может, в буйство впадет. Или наоборот — в ступор. Или, чего доброго, с 9 этажа вниз головой сиганет — устроит, так сказать, свой личный армагеддон. Одно точно — скорее всего, после 6-го никакого интервью нам с ним не видать.
— И у нас полетит ключевой материал номера!! Тимофей Петрович этого не переживет, а ему нельзя волноваться! Теперь понимаете, какая спешка? — с жаром поддержала шефа дочь Сиона.
— Мда, ребята, — протянул я. — На вашем примере я вижу, что безумие заразительно. Но все равно не понимаю: а что, позвонить этому инженеру нельзя? Телефон, понимаете? Скайп? Дзинь-дзинь, алло? Зачем ехать? Или про конец света нельзя по телефону?
— Да что ж мы, не пробовали звонить?! — с тоской взвыла Рая. — На местной ТЭЦ его почему-то звать отказываются, трубку бросают. Домашнего телефона нигде нет, сотовый мы его разузнали — наглухо выключен!
— Гм… — сказал я. — Что ж, давайте подведем итоги. Вы, значит, хотите, чтобы я поехал, как я понимаю, ПРЯМО СЕЙЧАС в пасть к какому-то сумасшедшему и, возможно, буйному инженеру за тридевять земель на Волгу, нашел его и поговорил с ним по душам. При этом вы не знаете ни того, как с ним связаться, ни его адреса. И на все про все у меня два дня?
— Один день, — слабо простонал редактор. — Один. Я думаю, что шестого, в день предполагаемого «начала катаклизма», говорить с инженером будет уже поздно.
— Да, мы хотим, чтобы вы все завершили пятого, — жестким голосом подтвердила помощница.
— Нам этот материал нужен буквально кровь из носу, — веско добавил он.
Ощущение, что я участвую в каком-то сюрреалистическом розыгрыше, у меня окрепло до максимума. По-хорошему, конечно, давно уже надо было встать и уйти; я бы давно
Ну, так жестоко он поступить скорее всего не мог, но до 9-го мне всяко нужны были бабки. Нужны! Приходилось выслушивать бредни двух безумных клоунов из свибловского гадюшника и даже вежливо кивать в ответ. Мы паскудно зависели друг от друга: им, кроме меня, негде было взять писаку-интервьюера — но и мне, без пяти минут бомжу, негде было найти подработку в оставшиеся дни глухого Всенародного Выпивона.
Поэтому я лучезарно улыбнулся и сказал:
— Нет проблем! Работка как раз по мне! Как сказали бы в голливудском триллере — вы обратились как раз по адресу, друзья. Я принесу вам в клюве скальп этого инженера Гарина до того, как он окончательно съедет с катушек — ну а вы мне заплатите полтора миллиона за все про все. Деньги, конечно же, вперед.
У моих нанимателей вытянулись лица. Первой опомнилась, конечно же, дщерь израилева. Она сказала с явным неудовольствием:
— Ну, знаете, Аркаша… Вообще-то у нас такой материал стоит максимум 700 тысяч… И то, если его приносят «золотые перья»…
— Полтора миллиона — это очень много, — поддакнул Тимошка-прохиндей.
На самом деле полтора «лимона» едва позволили бы мне рассчитаться за мою двухкомнатную халупу в Измайлово; но я всегда был уступчив — поэтому сбавил:
— Хорошо, миллион двести, и надеюсь, по рукам. Вы ж понимаете срочность операции и все препятствия?
— Я согласен! — быстро сказал Тимофей.
Далее, однако, выяснилось, что никаких наличных вперед они выдать не могут — «вы ж понимаете, 4 января… Бухгалтера нет, сейф опечатан… Но мы дадим вам расписку! Мы солидное издание, мы в десятке!»
Конечно, уж на этом месте точно надо было встать и уйти. Удивительно несерьезно, чисто по-русски: зовут работника, договариваются, ударяют по рукам — и тут нате, вспоминают, что у них нет денег!
— Тимофей сбежал из больницы практически в пижаме, — жалобно уговаривала меня, чуть не плача, Рая. — Все случилось так внезапно… Мы дадим вам диктофон! Даже не надо ничего расшифровывать — просто поговорите с ним ПОДРОБНО и пришлите файл по электронке, мы сами все дальше сделаем. Только успейте до послезавтра, очень вас прошу. Мы уже 12-го… нет, даже 11-го все вам заплатим!!
И я опять дал слабину.
— Ладно, черт с вами! Давайте расписку… Только постойте: а командировочные?? А билеты — я что, на свои буду покупать?!
Тимофей Петрович взвыл. Дело опять повисло на волоске — ведь, между нами говоря, никаких «своих», кроме тысячи на метро, у меня с собой не было. И тут Рая пошла на жертву: запустив руку куда-то к груди, она извлекла оттуда 50-тысячную купюру. После чего бросила взгляд, полный муки, на меня, и обожания — на шефа.
Что ж, дальше оставаться не было смысла. Придется тащиться на вокзал за билетами в город С. На прощанье, в качестве талисмана, я захватил визитку «специального корреспондента Папашина О.» (на столе валялась нераспакованной целая пачка).