Лишь в твоих объятиях
Шрифт:
Ресницы задрожали.
— За что?
— За… Не за то, что целовал. Не за то, что обнимал, а за то, что удерживал вас, когда вы хотели уйти.
— А за остальное?
Она, наконец, посмотрела на него — прямо и открыто, как тогда, в их первую встречу. Алек не смог бы соврать ей сейчас даже во спасение души.
— Я сожалею только о том, о чем уже сказал. Краска залила ее лицо, в глазах разгорался жар. Он никогда не смог бы дать определение их цвету.
— Хорошо, — шепнула она, — и я тоже. — Затем открыла дверь и вышла, притворив ее за собой.
Крессида пошла
Калли тихонько напевала, вынимая шпильки из волос. В ее лице появились краски, глаза блестели — Крессида давно не видела ее такой. Платье из розового шелка висело на двери шкафа, как если бы его расправили и вывесили для любования и радостного созерцания. Платье вернуло Крессиду к разговору с Томом и избавило от навязчивого желания. Она молча взяла щетку, чтобы помочь Калли расчесать ее кудри.
— Какой замечательный вечер, — сказала Калли. Она сидела перед зеркалом и кокетливо улыбалась своему отражению, наклонив голову набок. — Тебе понравилось?
— Да.
Сестра взглянула на нее.
— Ты рано куда-то исчезла. Где ты была?
— В отличие от тебя мне не досаждали обожатели. Я вообще удивлена, что ты заметила мое отсутствие.
— Ну, уж обожатели. Всего один джентльмен был добр ко мне.
Крессида с силой провела щеткой по волосам Калли, заставив сестру взвизгнуть.
— Мне показалось, слишком добр. — Она помолчала. — Я просто вышла поговорить с Томом. Иногда мне кажется, что мы воспринимаем его присутствие рядом как вполне естественное, но это и понятно, ведь он с нами уже столько лет.
— Так и есть, — сказала Калли, охнув — Крессида рывком провела по ее спутанным волосам, и она ухватилась за край стола. Крессида умерила свое рвение, стала действовать осторожнее, и ее сестра перестала цепляться за стол, опустила руки на колени.
— Мне кажется, мы как-то недооцениваем Тома, — продолжала Крессида. — Он один из самых достойных мужчин в нашем окружении. Джентльмен если не по рождению, то по своим поступкам. Ведь с тех пор как пропал отец, он все время нас выручает и поддерживает. Я не могу себе представить жизнь без Тома, а ты?
— Конечно, нет. — Вопрос Крессиды удивил Калли.
— Когда я наблюдала, как мистер Дэвис вьется вокруг тебя, меня вдруг пронзила мысль, что я знаю Тома много лет. Мы отлично уживались все вместе. — Теперь Калли слушала ее с большим вниманием. Крессида была этим удовлетворена и продолжала трудиться над волосами сестры, не прекращая говорить: — Может быть, я вела себя глупо, не обращая внимания на того, кто был у меня перед глазами, и в результате упустила что-то очень важное.
— Крессида. — Казалось, что Калли было тяжело говорить. — Ты… пытаешься сказать… Том… что… он?
— Ну, если я женю его на себе, это будет благоразумно, разве не так? Никто из нас не будет, обманут в своих ожиданиях. У бабушки всегда будет дом и у тебя, если ты пожелаешь.
— Да… может быть, но…
— И у него есть пенсия. Он сказал мне об этом, когда купил для нас шелк. Теперь, когда мы потеряли Бригхэмптон, нам же надо куда-то деться. В Портсмуте легче найти работу, мы сможем снять один из тамошних, уютных домиков, которые так нравились нам с тобой.
— Так ты… влюблена в него? Крессида грустно вздохнула:
— Нет, не влюблена, но он мне нравится. Папа ведь всегда утверждал, что этого более чем достаточно. А я уже не настолько молода, чтобы быть капризной.
— Папа сказал… — Калли перешла на визг. Потом, помолчав, она заговорила прежним тоном: — Папа не одобрял Тома. Мистера Уэбба, хочу я сказать.
Это был второй раз, когда Калли оговорилась и назвала его Томом. Крессида бы улыбнулась, если бы не чувство, которое выдала не обмолвка, а то, что Калли назвала его мистером Уэббом.
— Папы больше нет с нами, и я начинаю думать, что он уже теперь не вернется. В любом случае я уже не та молоденькая девушка, которой непременно требуется одобрение отца. Если Том согласится, мне не найти лучшей партии.
Калли молчала.
— Ты не одобряешь моей идеи? — не отступала Крессида.
Ее сестра в смятении смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Крессида опустилась на скамейку у туалетного столика.
— Конечно, совсем другое дело, если ты сама неравнодушна к нему, — спокойным тоном сказала она. — И он проявляет ответные чувства.
— Возможно, — прошептала Калли, поймав взгляд Крессиды в зеркале.
— А отец…
Калли моргнула и чуть заметно кивнула головой. Гнев на отца переполнил Крессиду. Она обняла сестру за плечи:
— Тогда тебе нужно…
— Крессида, ты не понимаешь! — Калли резко вскочила, но чуть не упала, споткнувшись о скамейку, ей хотелось куда-нибудь убежать. — Ты можешь противостоять отцу. А мне… он внушает страх. Когда он сурово смотрит на меня, словно ждет, что я должна поступать, как требует он, если не хочу навсегда утратить его расположение, у меня внутри все холодеет. Я страшно боюсь разочаровать его. У него становится такое лицо, что мне хочется плакать.
— Вот поэтому он и запугивает тебя. Ему нравилось командовать в армии, и он не собирался перестраиваться и исходить из того, что рядом живут дочери. — Однако Крессида знала, что это не оправдывает его. Она снова вспомнила об Алеке, как он кружил племянниц на вечеринке у своей матери, и они при этом радостно повизгивали. Вряд ли он привык иметь дело с маленькими девочками, но его нежное отношение к детям было очевидным. Калли с безнадежным видом покачала головой:
— Какое это имеет значение. Когда он ругает меня, я просто теряю разум.
— Но теперь его нет с нами, ведь так? — проговорила Крессида. Калли покусывала губу и смотрела в пол. — Том хочет покинуть нас. — Калли метнула на сестру вопросительный взгляд. — Почему бы и нет? У нас нет денег, мы потеряли дом. Надо быть совсем недогадливой, чтобы не понять: в другом месте у него будет больше шансов. Но по какой-то причине он еще здесь. — Она встала и взяла сестру за руки. — Ты неравнодушна к Тому?