М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников
Шрифт:
на бал, который пятигорская молодежь желала дать
городу; не рассчитывая на то, чтобы этот бал мог стоить
очень дорого, я с радостью согласился. В квартире
Лермонтова делались все необходимые к тому приготов
ления, и мы намеревались осветить грот, в котором
хотели танцевать, для чего наклеили до двух тысяч
разных цветных фонарей. Лермонтов придумал громад
ную люстру из трехъярусно помещенных обручей,
обвитых цветами и ползучими растениями,
исполнили эту работу на славу. Армянские лавки
доставили нам персидские ковры и разноцветные шали
для украшения свода грота, за прокат которых мы
заплатили, кажется, 1500 рублей; казенный сад —
цветы и виноградные лозы, которые я с Глебовым
нещадно рубили; расположенный в Пятигорске полк
снабдил нас красным сукном, а содержатель гостиницы
Найтаки позаботился о десерте, ужине и вине 12.
Восьмого или десятого июля бал состоялся, хотя
не без недоразумений с некоторыми подписчиками, бла
годаря тому что дозволялось привести на бал не всех,
кого кто желает, а требовалось, чтобы участвующие
на балу были более или менее из общих знакомых
и нашего круга. Сколько мне помнится, разлад пошел
из-за того, что князю Голицыну не дозволили пригла
сить на бал двух сестер какого-то приезжего военного
доктора сомнительной репутации. Голицын в негодова
нии оставил наш круг и не участвовал в общей затее 13.
Я упоминаю об этом обстоятельстве потому, что Голи
цын ровно через неделю после нашего бала давал такой
же на свои средства в казенном саду, где для этого
272
случая была выстроена им даже галерея. В этот-то день,
то есть 15 июля, и случилась дуэль Лермонтова 14, и бал
Голицына не удался, так как его не посетили как все
близкие товарищи покойного поэта, так и представи
тельницы лучшего дамского общества, его знакомые... 15
Наш бал сошел великолепно, все веселились от
чистого сердца, и Лермонтов много ухаживал за Идой
Мусиной-Пушкиной.
Мачеха моя с сестрой незадолго до этого времени
переехали в Железноводск, верстах в семнадцати отсто
ящий от Пятигорска, и я навещал их изредка на неделе.
Пятнадцатого июля погода была восхитительная,
и я верхом часу в восьмом утра отправился туда. Надоб
но сказать, что дня за три до этого Лермонтов подъ
езжал верхом на сером коне в черкесском костюме
к единственному открытому окну нашей квартиры,
у которого я рисовал, и простился со мною, переезжая
в Железноводск. Впоследствии я узнал, что ссора его
с Мартыновым тогда уже произошла и вызов со стороны
Мартынова состоялся... 16
Проехав колонию Шотландку, я видел пред одним
домом торопливые приготовления к какому-то пикнику
его обитателей 17, но не обратил на это особого внима
ния, я торопился в Железноводск, так как огромная
черная туча, грозно застилая горизонт, нагоняла меня
как бы стеной от Пятигорска и крупные капли дождя
падали на ярко освещенную солнцем местность.
На полпути в Железноводск я встретил Столыпина
и Глебова на беговых дрожках; Глебов правил, а Сто
лыпин с ягдташем и ружьем через плечо имел пред
собою что-то покрытое платком. На вопрос мой, куда
они едут, они отвечали мне, что на охоту, а я еще
посоветовал им убить орла, которого неподалеку оттуда
заметил на копне сена. Не подозревая того, что они едут
на роковое свидание Лермонтова с Мартыновым, я при
ударил коня и пустился от них вскачь, так как дождь
усилился. Несколько далее я встретил извозчичьи дрож
ки с Дмитревским и Лермонтовым 18 и на скаку поймал
прощальный взгляд его... последний в жизни.
Проведя день у мачехи моей, под вечер я стал соби
раться в Пятигорск и, несмотря на то что меня удер
живали под предлогом ненастья, все-таки поехал, так
как не хотел пропустить очередной ванны.
Смеркалось, когда я проехал Шотландку, и в тем
ноте уже светились мне приветливые огоньки Пяти-
273
горска, как вдруг слева, на склоне Машука, я услыхал
выстрел; полагая, что это шалят мирные горцы, так как
не раз слышал об этом рассказы, я приударил коня
нагайкой и вскоре благополучно добрался до дома, где
застал Шведе, упражнявшегося на фортепьяно. Раз
девая меня, крепостной человек мой Михаил Судаков
доложил мне, что по соседству у нас несчастие и что
Лермонтова привезли на дрожках раненого...
Недоумевая, я поспешил к соседу, но, застав ставни
и двери его квартиры на запоре, вернулся к себе. Только
утром я узнал, что Михаил Юрьевич привезен был уже
мертвым, что он стрелялся с Мартыновым на десяти
шагах и, подобно описанному им фаталисту, кажется,
далек был от мысли быть убитым, так как, не подымая
пистолета, медленно стал приближаться к барьеру,
тогда как Мартынов пришел уже к роковой точке
и целил в него; когда Лермонтов ступил на крайнюю