Мисс Винчестер
Шрифт:
– Как я рада, что тебя устраивает жалованье в разорившейся мастерской, – заявляю я, со стуком отставляя чашку, и наклоняюсь ближе к отцу, понижая голос. – «Автомастерскую Фрэнка» закрыли полтора месяца назад за неуплату налогов. Ты вернулся к охоте?
На секунду замешкавшись, Дин сразу же запротестовал против моих обвинений, отнекиваясь и активно жестикулируя, то и дело подергивая ворот рубашки или помешивая ложкой чай. Слишком активно для человека, говорящего правду.
– Мама знает? – спросила я, пропустив мимо ушей неиссякаемый поток оправданий.
– Нет, – виновато ответил мужчина, поняв, что я больше не намерена вестись
– Так тебе и надо, – заявила я, наблюдая, как чай отца благополучно выливается в раковину, а его счастливый обладатель рыщет в холодильнике в поисках пива. – По твоей милости, я жила с этим человеком десять лет в полном одиночестве, до этого ты хоть раз в пару месяцев принимал часть удара на себя.
Нахмурившись, Винчестер откупорил бутылку и, сделав глоток, наградил меня фирменным взглядом под названием «Опять вы, бабы, все портите»:
– Джен, кажется, ты пропустила ту часть, где жалеешь меня и всячески утешаешь.
– Ужас какой, как я вообще жить буду с такими-то грехами? – театрально ужаснулась я, но затем снова вернула себе серьезный вид. – Почему ты все еще с Эмили? Тебя рядом с ней ничего не держит, ведь вы даже не женаты!
– Держит, кое-что очень важное, что я бросил столько лет назад, – ответил охотник, грустно посмотрев на меня. – Тебе уже лучше? Ну, после того, что случилось с Лиз и…
– Да, лучше, – я поспешила его прервать, чтобы не воскрешать воспоминания о кладбище и постоянных видениях. – Наверное, я так наслаждалась своим горем, что просто перегорела.
– Я рад за тебя. Скучал по противному и наглому ребенку, который переворачивал всю мою жизнь с ног на голову и не давал спать, заставляя заниматься ночными рейдами по клубам, – ласково улыбнувшись, сказал Винчестер, устало облокотившись о кухонную тумбу.
– Пап… – задумчиво протянула я, вставая со стула, и неожиданно для самой себя крепко обняла отца. – Спасибо тебе.
– Господи, у меня украли ребенка, а нанятая похитителями актриса явно не справляется, – ошарашено заявил тот, но все же прижал меня к себе. – За что?
– За то, что ты рядом. Мне этого очень не хватало.
Мы просидели с отцом на кухне до самого рассвета и никак не могли наговориться, словно пытались наверстать упущенное за все эти годы холодной односторонней войны. Он рассказывал многочисленные охотничьи байки, говорил о нашей семье, о Касе, о бабушке с дедушкой и Бобби, который им с моим дядей стал роднее кровных родственников. Винчестер уснул перед самым восходом солнца во время моего рассказа о частной школе, и я, предусмотрительно убрав из его рук почти пустую бутылку, зашагала вверх по лестнице.
Тихонько войдя в комнату, я закрыла за собой дверь и прокралась к кровати, стараясь не шуметь. На небе только-только задребезжал рассвет, словно залив небо красно-желтыми разводами акварели, а в комнату начали пробиваться слабые лучи солнца. Мой ангел спал, немного хмурясь
– Джен? – тихо раздался хриплый спросонья голос. Тепло улыбнувшись сонному Кастиэлю, я прижалась щекой к его ладони, предварительно поцеловав ее:
– Да, она самая. Прости, я тебя разбудила… – немного смутившись, сказала я, заерзав на полу. Перехватив мою руку, Кас сжал ее в своей ладони и непонимающим взглядом уставился на меня.
– Так непривычно: ты разговариваешь и даже улыбаешься…
– Просто сегодня я наконец смирилась с тем, что люди уходят, а нам приходится жить дальше, – немного грустно сказала я, глядя на смятое покрывало, в котором, словно в гнездышке, уютно спал мой кот, свернувшись клубочком. Совсем как восемь лет назад, когда Розалин впервые принесла его к нам в дом, чтобы мне не было одиноко, когда она уедет из Вермонта. Правда, тогда он был маленьким испуганным комочком шерсти, а не злопамятным мстительным козлом.
– Я рад, что ты вернулась, – нежно проведя по моей щеке рукой, прошептал Кастиэль и потянул меня к себе на кровать. Ни мгновения не сопротивляясь, я уютно примостилась у него под боком, положив голову на плечо.
– Кас… Я хочу уехать отсюда, – через несколько минут молчания неуверенно сказала я, прижимаясь к ангелу крепче. Он ненадолго замолчал, но потом, поцеловав меня в макушку, спросил:
– Почему?
– Я не могу здесь больше оставаться. Слишком много воспоминаний, слишком много людей, которые никогда не поверят, что я могу измениться… Мы можем уехать в Нью-Гемпшир или Массачусетс, да хоть в Калифорнию, куда ты только пожелаешь! – я оживленно вскочила с кровати, размахивая руками, будто так мои шансы убедить мужчину росли. – Я поступлю в колледж, а ты устроишься на работу, и все. Все закончится, Кас. На меня больше не будут тыкать пальцем и считать проституткой, а ты избавишься от клейма педофила-психопата, – брови Кастиэля удивленно взметнулись вверх. Видимо, он даже и не думал, как наши отношения выглядят со стороны и что тривиальным обывателям это кажется немного странным. – Нас никто не будет осуждать, как в этом мелком городишке.
Тяжело вздохнув, Кас притянул меня обратно к себе и, обняв за плечи, тихо произнес:
– Мы уедем, если так тебе будет лучше. Не знаю, чем это закончится и как отреагирует Дин, но я сделаю все ради твоего блага.
Взглянув на ангела-хранителя с благодарностью, я наконец увидела, как он устал от постоянной опеки надо мной за эти месяцы: благодать больше не влияла на его состояние, поэтому отныне была заметна каждая бессонная ночь – опухшими веками, серостью лица, темными кругами под глазами она выдавала себя и заставляла меня стыдиться своей эгоистичности по отношению к человеку, столько сделавшему для моего спокойствия и продолжавшему идти на любые уступки. Именно из-за этого разъедающего изнутри чувства стыда и привязанности, я провела остаток раннего утра в постели, целуя ангела и неустанно шепча ему «Прости».