Миссия (не)выполнима: влюбить в себя бабника
Шрифт:
– Я вернулась, - натянув на лицо улыбку, жизнерадостно сказала я, подойдя к ним. После, протянув Гардинеру батончик, добавила: - Это тебе. Я тоже умею быть благодарной.
Парень как-то странно посмотрел на меня и с недоверием принял угощение, словно ожидая подвоха. Заявив, что батончик не отравлен и, скорее всего, вполне съедобен, я вновь уселась рядом с шатеном и спросила:
– О чём болтаете?
– Кто о чём, - мягко ответила Дженни. – Поэтому я никого и не слушаю.
– А я говорю тебе: зря, очень зря, - встряла Лили. – Майк как раз рассказывал мне о своих любимых художниках.
–
– Элиас ван ден Брук и Джон Сингер Сарджент, - охотно ответил Майк. – Один был мастером цветочного натюрморта, а другой…
– Известным портретистом, да? – уточнила моя подруга. – Я недавно на статью в журнале о нём наткнулась, интересно стало.
Я улыбнулась, после чего отвернулась от этих двоих, решив сосредоточиться на чём-нибудь другом. Лили с детства нравилось читать всякие познавательные журналы, так что я не удивлена, что она действительно наткнулась на статью об одном из художников в каком-нибудь из них. Я рада, что им есть, о чём поговорить. Хоть это и бьёт по моему самолюбию, Майк никогда не выглядел таким увлечённым, разговаривая со мной. Это должно успокоить меня. Я должна улыбаться – это правильно.
– Что-нибудь случилось? – вывел меня из задумчивости голос Гардинера, прозвучавший неожиданно близко.
– Нет, с чего ты взял? – продолжая улыбаться, спросила я.
– Ты странно себя ведёшь, - убеждённо заявил тот.
– Тебе кажется, - отмахнулась я и поспешила сменить тему. – Ты, кстати, решил, какое желание мне загадаешь?
– Пытаешься уйти от разговора, - протянул шатен. – Что же, твоё право. И, раз уж тебя это так интересует, то да, я придумал, какое желание ты должна исполнить. Даже приготовил всё необходимое для этого.
– Оперативно, - пробубнила я. – И что же я должна сделать?
– О чём это вы говорите? – встряла Фиби, до сих пор что-то внимательно рассматривавшая в своём телефоне. – Мне показалось или я слышала что-то о желании?
– Тебе не показалось, - ухмыльнувшись, ответил Фил. – На той вечеринке Кэтрин проиграла мне в одном из споров, поэтому сейчас должна выполнить любое моё желание.
– Ты выиграл нечестно, - не преминула вставить я.
– Я же не виноват, что ты не можешь у меня выиграть даже тогда, когда я ничего не делаю для победы, - парировал парень.
Я собралась было сказать ему в ответ очередную колкость, как вдруг рыжая девчушка задала вопрос, который я сейчас не ожидала услышать:
– Почему бы вам не прекратить общаться, раз уж вы терпеть друг друга не можете?
Она спросила это неожиданно громко, невольно заставив всех сидевших за столом замолчать и посмотреть в нашу сторону. Я тоже замолчала и уставилась на Фиби, которая не сводила пристального взгляда с моего лица. Решив не сдаваться под её напором, я ответила вопросом на вопрос:
– А с чего ты взяла, что мы ненавидим друг друга?
– А разве не так? – я бы поверила, что моя собеседница искренне удивилась, если бы не видела прямо перед собой её глаз, в которых застыло не удивление, а нечто иное. – Ты, Кэтрин, к примеру, только и делаешь, что говоришь о том, как Фил бесит тебя. И, тем не менее, продолжаешь с
Не знаю, может, всему виной то, что буквально несколько минут назад я узнала, что парню, который нравится мне, нравится моя подруга, и это выбило меня из колеи, поэтому и не подготовилась, но ответить на этот вопрос я почему-то не могла. На языке вертелся лишь один ответ: «Потому что мы с подругами поспорили», но так ли это?
Я слишком долго оправдывала себя именно этим, но дальше так продолжаться не может. Ещё с того дня, когда Гардинер задал вопрос, уверена ли я в том, что ненавижу его, я начала об этом много думать и пришла к такому выводу. Да, я его ненавижу за то, что слишком много раз, стоило подумать, что он неплохой, я разочаровывалась. Я его ненавижу за то, как он порой ведёт себя по отношению ко мне. И, тем не менее, я привыкла к этому. Глупо отрицать то, что он смог немного разнообразить мою довольно-таки заурядную жизнь, до сих пор протекавшую в обычном русле. Кажется, я всё ещё ненавижу его. Но без него мне будет скучно.
– Я никогда не делаю того, чего не хочу, - собравшись с мыслями, ответила я Фиби. – Если бы я не хотела общаться с ним, то сбежала бы в первый же день. Но я хочу общаться с ним, поэтому я сейчас здесь.
Это не совсем правда, что я не делаю того, чего не хочу, ведь в самом начале я не особо-то горела желанием заводить дружбу с Гардинером. Но теперь всё именно так. Чёрт, не подозревала, что когда-нибудь начну так думать. Наверное, это всё временное помутнение рассудка. Но сейчас оно мне на руку.
– Вот как, - не унималась Фиби Хоггарт. – Ладно, а что же тогда касается Фила?
Мы с ней одновременно посмотрели на парня, ожидая от него ответа. Шатен, до сих пор молчавший, по всей видимости, хотел избежать ответа на этот вопрос. Теперь же, когда на него буквально давили, он, тяжело вздохнув, сказал:
– Успокойтесь, я не ненавижу Кэтрин. Было бы это так, я бы её с самого начала и близко к себе не подпустил.
Не знаю, почему, но после того, как он сказал это, я почувствовала облегчение. Несмотря на свои собственные слова, я до последнего сомневалась в том, что ответит на подобный вопрос Гардинер. Когда же он сказал, что не ненавидит меня, я вдруг почувствовала, что всё не так уж и плохо. Да, у меня не сложилось с Майком, но мы всего-навсего подростки. Обида какое-то время ещё будет преследовать меня, но, если у них будет всё хорошо с Лили, думаю, я смогу это принять.
– Но ты не обольщайся, - вдруг сказал Фил, обращаясь ко мне. – От выполнения желания тебя это не избавит. Так что после четвёртого урока милости прошу в раздевалку, там тебя ждёт сюрприз.
– Вот обязательно тебе было портить такой хороший момент? – разозлившись, спросила я. – Может быть, мне только начало казаться, что ты неплохой парень.
– Ты так говоришь не первый раз, так что мне не в новинку тебя разочаровывать, - ухмыляясь, ответил Гардинер.
Что я там думала по поводу этого парня? В моих мыслях проскальзывало что-то хорошее? Если да, то забудьте! Поверить не могу, что в последнее время начинаю думать о нём в совершенно ином ключе.