Мятный поросенок
Шрифт:
Тео насупился. Полл подумала, что сейчас он начнет уверять, будто и на секунду не поверил, что Ной мертвый, что только его глупая сестренка могла в это поверить...
– Тео испугался до смерти!
– сказала она.
– Мы оба испугались.
Ной расплылся в улыбке, Тео тоже улыбнулся неуверенно.
– Прости меня, Ной, - молвил он.
– Полл все правильно сказала. Я сам все напридумал. И все, что я тебе говорил, тоже.
Ной сунул руки поглубже в карманы, сказал небрежно:
– Думаешь, я этого не
– Да, конечно, - признал Тео со смирением.
Теперь, когда все кончено, он казался совсем измученным. Ной сказал:
– Ну вот и ладно. Я думаю, мы теперь квиты. Ты меня достал, я тебя тоже.
Он вынул руку из кармана, протянул Тео. Тот шагнул вперед и пожал ее. Они поглядели друг на друга и рассмеялись - очень громко и глупо, как показалось Полл. Конечно, они больше не враги, но все равно слишком они разные, чтобы стать друзьями, так что глупо притворяться, будто это возможно.
Полл шла за ними обратно на ярмарку слегка обиженная: они шагали впереди и хоть бы разок на нее оглянулись. Но она была слишком занята своими мыслями, чтобы всерьез ревновать или злиться. Тео как-то обмолвился, что она поймет его и все, что он творил, когда подрастет. Но она уже все поняла лучше его. Тео умнее многих, но ему чувств не хватает, тех самых, которые у других людей, и потому люди всегда будут его сторониться. Даже Ной понимал это, потому и проявил такое великодушие.
Полл подумала еще вот что: Т е о в с е г д а б у д е т о д и н о к и й. И, поняв это, она почувствовала себя печальной, и гордой, и ответственной. Будто кто-то - какой-то учитель, или священник, или тетя Сара - вдруг объявил ей: «Твоему брату предстоит нелегкая судьба на всю его жизнь, и ты должна позаботиться о нем». И вот слово сказано, и ей уже не остается ничего иного, как бы она ни сердилась на него порой...
ГЛАВА 9
Тетя Гарриет кричала на маму. Полл стояла у задней двери, не решаясь войти, и поэтому хорошо слышала:
– А я знать не хочу, что ты про это думаешь, Эмили! Некоторые дети бывают чувствительней нас с тобой, а уж этот ребенок и вовсе не из навоза произрос!
Она выскочила из кухни, налетела на Джонни, чуть не упала на племянницу. Она отдувалась и пыхтела от гнева, но, увидев Полл, рассмеялась своим зычным мужским смехом.
– Черт легок на помине!
– сказала она.
– Ступай и переоденься; мы уходим, ты и я.
И умчалась, прошумев юбками. Полл вошла в кухню, осведомилась:
– Что произошло?
– Ничего, просто твоя тетушка привыкла, что последнее слово всегда за ней.
– А о чем спор? Кто этот ребенок, который не из навоза?
– Не придавай значения.
Мама гладила новое платье, проходила швы мылом. Губы ее были поджаты, и утюг шипел и гремел, когда она орудовала им -
– Наденешь свое платье из шотландки, синее с белым. И нижнюю юбочку смени. Гарриет заказала двуколку от «Ангела», так что поторопись, не заставляй себя ждать.
Тетя Гарриет ждала ее у дверей, серый пони перебирал ногами. Начался дождь, крупные грозовые капли, но двуколка была снабжена зонтом, ноги их укрыты непромокаемой полостью, тепло и сухо в этом маленьком доме на колесах. Тетя Гарриет не была расположена разговаривать, огрела пони вожжами по гладкому его крупу и сильным решительным голосом запела: «Ах, мне не спится». Вскоре дождь прошел, тетя Гарриет сложила
зонт, сунула его в чехол за спиной и к этому моменту была, кажется, уже в духе. Так что Полл рискнула спросить, куда это они едут.
– Маршрут секретный, - заявила тетя Гарриет.
– Обожди - и увидишь.
Легкая двуколка затряслась по пыльной летней дороге и остановилась возле домика с односкатной, поросшей розами крышей; возле задней двери стояла большая зеленая бочка для воды. Пухлая женщина выбежала к ним навстречу и помогла сойти. Махровые огненно-рыжие волосы, круглое смеющееся лицо, сплошь в веснушках. Полл она назвала «моя цыпочка» и прижала ее к своей пышной, как подушка, груди, оцарапав ей при этом нос брошкой. Потом, разжав объятия, она воскликнула:
– Гарриет, вообрази, какое совпадение: вы как раз к чаю!
Возле дверей стоял на солнышке большой деревянный ящик, и в нем полно - доверху!
– щенков. Их мамаша, волоча соски по земле и обнажив в улыбке белые клыки, выступила вперед, чтобы поздороваться.
– Она не укусит, моя цыпочка, - сказала пухлая хозяйка.
– Можешь погладить ее щенят.
Полл была в полном восторге. Пятеро щенят, гладких и короткошерстых, все в мать, а у шестого шкура каштановая, густая, волнистая шерстка. Полл взяла его в руки, он оказался горячим и тяжелым, живот тугой, как барабан.
– Да, славный будет пес, вот этот, - сказала хозяйка.
– Остальные все сучки. Но начнем-ка сначала, вы ведь проголодались с дороги.
Полл опустила щенка на землю, и он, скуля и призывая свою мать, заковылял к ящику на своих коротеньких, разъезжающихся лапах. Чай был приготовлен под яблоней, хлеб с маслом, черная смородина и сочный кекс из продуктов нового урожая. Женщины болтали и смеялись, а Полл наблюдала за щенками. Густошерстный нравился ей больше всех, он был сильный и смелый. Топая прямо по сестpичкам, он лез к краю ящика и выглядывал наружу, его черный нос сиял, как начищенный башмак.