Нарты. Адыгский эпос
Шрифт:
— Скажи: "Бадын, нарты собрались на Хасу и ждут тебя". К этому не добавляй ни слова.
— Хорошо, — сказал Жамада, а сам подумал: "Я скажу эти слова, но скажу и те, которые найду уместными".
Жамада прибыл к Бадыну, привязал коня к коновязи, вошел в дом. Жена Бадына спряталась за дверью. Сам Бадын, облокотившись на подушку, лежал в ожидании приглашения. Он не хотел поверить тому, что нарты собираются его отравить, и решил отправиться на Хасу, когда его позовут. Увидев Жамаду, он сказал ему:
— Садись.
—
— Говори, — сказал Бадын.
— Если говорить, то нарты в сборе и просят тебя прибыть, чтобы ты открыл Хасу. Но я вижу — ты ле жишь, а мы не знали о твоей болезни.
— Да, я болен: объелся, видно. Мне еще хуже будет, если я сяду на свою белоногую лошадь. На этот раз я не приеду на Хасу.
Бадын говорил так с умыслом. Он хотел узнать, какой ответ последует от Жамады. И тот воскликнул:
— Итти или не итти — твое дело. Нарты в сборе, а я исполнил свой долг. Ты не придешь на Хасу, по тому что объелся? Нет, ты потому не придешь, что нет в тебе мужества! Ты обозлил меня, Бадын, искры гнева в моих глазах, а в руках у меня больше муже ства, чем в твоей душе!
С этим Жамада вышел. Слова, которые он, по своей глупости, добавил к словам заговорщиков, еще раз открыли Бадыну недобрую тайну, и Бадын задумался. Жена Бадына, дождавшись отъезда Жамады, вошла к мужу. Вошла и сказала:
— Я думала, что я — жена мужчины, но сегодня поняла, что ты пуглив, как ребенок. Как ты мог стер петь, когда трусливейший из нартов сказал тебе, что в его руках больше мужества, чем в твоей душе? Как мог ты сказать нарту, что болеешь, как мог ты его обмануть? Как мог ты отказаться поехать на Хасу, от крыть Хасу Нартов, ты, тхамада нартов? Муж мой, что с тобой стряслось?
— Нарты замыслили против меня дурное. Я и не думал отказаться от приглашения, но хотел выведать от гонца нартов, что они задумали. Ты, видно, хо чешь, чтобы я отправился на Хасу и был убит, а ты выйдешь замуж за другого. Ты — дурная жена.
— Не сердись, Бадын, дай мне слово сказать. Я — не дурная жена. Мне дорога твоя честь. Я не знала, что есть такие нарты, которые злоумышляют против тебя. Но если так, то все равно поезжай на Хасу. Пусть убьют тебя, но не скажут, что ты испу гался, не прибыл на Хасу. Мужество сильнее смерти!
Бадын принял слова жены. Он сел на свою кобылицу — белоногую умницу — и поскакал на Хасу.
Жамада прибыл прежде него. Заговорщики спросили гонца:
— Передал ли ты наши слова? Не сказал ли ты лишнего?
— Ваши слова передал, — ответил Жамада, — а лишнего ничего не сказал, только то, что нашел уме стным. Но Бадын отказался приехать на Хасу.
— Знаю тебя, наболтал ты лишнего, разозлил Бадына, — сказал
Жамада влез на дерево и увидел одинокого всадника. По тому, как скакал всадник, Жамада узнал Бадына. Огонь, клубившийся из ноздрей кобылицы, обжигал придорожную траву, земля, выбиваемая копытами, взлетала и кружилась, как стая воронов. Жамада спрыгнул с дерева и побежал к нартам. Выслушав его, Тлебица сказал:
— Раз он скачет с такой яростью, надо нам уми лостивить его, иначе не удастся нам наш замысел. Чтобы успокоить Бадына, надо нам выстлать всю дорогу бурками.
Заговорщики стали двумя рядами по краям дороги, постлали перед Бадыном свои бурки, держа в руках их концы, держа также в руках напитки и яства.
Бадын прилетел как буря. Тлебица сказал:
— Успокойся, Бадын, останови свою кобылицу, ты не опоздал на Хасу.
Заговорщики помогли Бадыну сойти с кобылицы, повели его по своим буркам, ввели в дом и посадили на почетное место, принадлежавшее ему по праву. Когда все уселись, Тлебица подошел к Бадыну с рогом и сказал:
— Осуши, наш тхамада, рог почета и открой Хасу.
Раздались крики:
— Живи долго, как гора! Осуши рог почета!
— Разве я не знаю обычаев, разве я впервые открываю Хасу? — сказал Бадын. Он принял рог и, не пригубив его, открыл Хасу.
А в это время жена Бадына вывела Бадыноко из подземелья и сказала ему:
— Твой отец — на Хасе Нартов. Там его ждет смерть. Если ты поспешишь, то еще застанешь его в живых. Ступай на Хасу, приведи отца домой. Если он убит — привези его тело.
Но Бадыноко, который ни разу в жизни не видел своего отца, спросил:
— По каким приметам я найду его?
Мать ответила:
— Твой отец выше всех, шире всех и старше всех, находящихся на Хасе. На нем белая черкеска, а си дит он на самом почетном месте. Ни один конь не при вязан к коновязи рядом с его кобылицей, белоногой умницей.
Бадыноко ни разу не был на Хасе Нартов, он спросил:
— Матушка, в какую сторону мне направиться?
Мать ответила:
— Поедешь по берегу Тена, переправишься через бурный Псыж, спросишь: "Где дом Алиджа?" Там и Хаса Нартов.
Бадыноко пустился в путь. Прирученные им большие орлы кружились над ним, собаки его из породы самиров то забегали вперед, то бежали рядом с гнедым конем. Вместе с всадниками переправились борзые через бурный Псыж, вместе с всадником пролетели над рекой мощнокрылые орлы.
Перед глазами всадника раскинулся зеленый луг. На лугу пастух, слабый от старости, пас овец. Бадыноко спешился, подошел к пастуху, протянул ему руку и сказал:
— Да умножится твое стадо, да продлятся твои годы! Скажи мне, пастух: как устроен дом, которым владеет род Алиджа?