Ни слова о магах
Шрифт:
— Мы будем жить с местными? Вы хотите сказать, мы не будем прятаться?
— Нет, напротив. Первым делом мы встретимся с моим старым другом. Ему нужна помощь, а он, в свою очередь, поможет нам.
— И кто этот друг?
— Маг. Его зовут Хурхас.
— Маг?! — Джош резко выпрямился, повернулся к собеседнику. — Маг?! Я ненавижу магов!
— А они ненавидят стрелков. Поэтому вы должны идти без оружия.
— Жить с местными? Помогать магу? Не слишком ли многого вы от меня требуете?
— Именно.
Джош покачал головой. Сказал задумчиво:
— Они убьют нас.
— Не меня, — сказал Рудгер. — Вас. Если поймут, кто вы такой.
Минуту они молчали и слушали, как бьются о пол срывающиеся с потолка капли.
— Вы точно вытащите меня отсюда? — спросил Джош.
— Я уже говорил с комендантом. Он не против. Конечно, мне придется заплатить большую сумму и пообещать, что вы никогда больше не появитесь в городе.
— Вы покупаете меня? — криво усмехнулся Джош.
— Смотрите на это иначе — считайте, что я таким образом выплатил вам жалованье. Авансом, заметьте!
— Вы покупаете меня, — повторил Джош, почесывая переносицу. — Но я согласен. Черт побери, я согласен на все, лишь бы выбраться отсюда, из этого проклятого каменного мешка.
— Хорошо. — Рудгер, поднялся, подошел к двери, постучал.
— Когда вы меня вытащите? — спросил Джош.
— Завтра.
— И когда мы выходим?
— Портал откроется через неделю. У нас будет время, чтобы без спешки собраться и тронуться в путь.
— Какой именно Портал?
— Синий, в Центральном Мире он совместится с номером шестым.
— Это довольно далеко.
— Мы успеем, — успокоил стрелка Рудгер. — Я все просчитал.
Заскрежетал отодвигаемый с той стороны засов, скрипнули петли — дверь отворилась. За ней стоял колченогий коренастый тюремщик с дубинкой в руке.
— Все в порядке? — спросил он, подозрительно осматривая камеру и узника.
— Да. — Рудгер перешагнул невысокий порожек. Тяжелая дверь медленно закрылась. Джош с тоской смотрел на нее и не верил, что завтра он будет свободен.
Он растянулся на нарах и долго смотрел в высокий потолок, пока не задремал…
Лязгнув, открылось окошечко.
— Еда! — сказал надзиратель из-за двери. Здесь никогда не говорили “обед”, “завтрак”, “ужин”. Только так — “еда”.
Джош встал, принял миску с жидкой кашей, кусок черствого хлеба и горячую кружку. Сел на нары, стал нехотя есть. Проглотив безвкусную пищу, он вновь лег и попытался заснуть.
“Когда вы меня вытащите?” — “Завтра…”
Как может наступить завтра, если время остановилось?
А может, это все сон? Видение? Никакого ученого не было и в помине.
Глупость!
“Не отчаивайся…”
А если все правда?
Если завтра он выйдет из тюрьмы и вдохнет свежий воздух, увидит желтеющую листву, увидит осеннее небо — какое оно сейчас — голубое, серое? Если…
Нет. Нельзя думать об этом!
Надо просто подождать. И тогда все станет ясно.
Просто подождать…
Ждать…
Джош забылся беспокойным сном. Он ворочался, скрипел зубами, негромко стонал. Иногда, вздрагивая, просыпался, обводил пространство камеры тусклым взглядом и засыпал снова…
Тяжелая капля ударила его по щеке, и он открыл глаза. Утерся, посмотрел на руку — если бы он увидел кровь, то не удивился бы.
Он сел, спустил ноги на холодный пол. Долго сидел, глядя в пол, потом рывком встал, подошел к двери, со всей силы ударил кулаком:
— Эй!
Прислушался, Ничего. Он стукнул в дверь снова. Крикнул:
— Эй, ты! Подойди, я только хочу спросить! Затаил дыхание. Никто не отозвался. Он несколько раз лягнул дверь.
— Чего шумишь? — недовольно спросил приглушенный голос. — Хочешь дубинкой по черепу получить? Мы это быстро!
— Эй, друг, — Джош обрадовался, что слышит нормальную человеческую речь. — Скажи, ко мне ведь приходили? Ученый, Рудгер… Мне же это не показалось, это на самом деле было?
— Не знаю, кто тут к тебе приходил, — неохотно сказал голос. — Я только что заступил.
— Тебе ничего не говорили? Ничего не слышал?
— Не знаю я ничего!
— А завтра уже наступило? Сейчас что: день, ночь, утро?
— Замолчи! Нам нельзя разговаривать с заключенными.
— Но мы уже говорим.
— Только потому, что я знаю тебя, стрелок. И уважаю. Но я не собираюсь продолжать разговор.
— Эй, может, ты разузнаешь кое-что для меня? Тишина.
— Слышишь? Эй!… Друг!… — Поняв, что ответа не будет, Джош выругался и вернулся на нары. Он лег лицом вверх и стал безучастно следить, как на потолке рядом со светильником вызревают тяжелые капли, набухают и срываются вниз, разбиваясь о пол.
Вскоре ему стало казаться, что это вовсе не капли, а какие-то толстые жуки, выползающие из каменных норок на неяркий огонь керосинового светильника. Их было много, они все ползли и ползли — падали и ползли, ползли и падали.
Роились.
Бескрылые жуки-могильщики, похожие на свежеотлитые пули. Жирные, отъевшиеся, разбивающиеся вдребезги.
Похожие на капли воды…
Ползающие по потолку жуки вдруг пронзительно заскрежетали, и Джош, вздрогнув, пришел в себя.
Скрежетала дверь.