Нора Робертс. "Рожденная в грехе"
Шрифт:
– Нет, я не боюсь вас, - она не могла совладать с собой, - шагнула вперед, коснулась ладонью его щеки.
– Крутой нрав один другого поймет, Мерфи, - почти уверившись в том, что кризис миновал, улыбнулась.
– Давайте забудем все это и останемся друзьями.
Но он взял ее руку, огладил со всех сторон, - она едва не лишилась чувств, - поднес к губам и запечатлел на ее ладони поцелуй.
– Моя любовь без дна, а доброта как ширь морская. Чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче.
Шекспир, подумала она. Все тело ее обмякло. Он еще цитирует Шекспира,
– Не говорите мне таких слов, Мерфи, иначе игра перестает быть честной.
– Игры закончились, Шаннон. Мы оба не дети, и не глупцы. Подите же сюда, я не причиню вам вреда.
Голос его звучал утешающе, - ровно таким он приручал лошадь. Так и Шаннон, ощутила в себе строптивость, едва он обвил ее талию руками.
– Скажите мне, что вы почувствовали, когда я поцеловал вас впервые?
Вопрос оказался несложным, ведь в эту минуту ее вновь охватило такое же чувство.
– Искушение.
Он улыбнулся, приложился улыбкой к ее виску.
– Не только. Было что-то еще, не правда ли? Сродни воспоминанию.
Тело ее, несмотря на строгое внушение оставаться жестким и отчужденным, повиноваться ей не могло.
– Не верю я в подобное.
– Я спрашивал не о том, во что вы верите.
– Губы его неторопливо блуждали от ее виска к подбородку.
– А что чувствуете.
– Сквозь тонкий блузочный шелк просвечивала матовая кожа. Он едва не сошел с ума, удерживаясь от того, чтобы сорвать этот барьер и обнаружить ее всю, целиком.
– Это случилось не впервые.
– Довольствуясь скупыми крохами, что мог сейчас себе позволить, он с наслаждением отдался во власть поцелуя, благоговея от того, как отзываются ее губы.
– Оно повторилось.
– Вздор, - будто издалека услышала она свой голос.
– Это безумие, - она продолжала говорить, а руки, что покоились на его голове, невольно сжимались, притягивая его ближе к себе до тех пор, пока прилив удовольствия не захлестнул собою всякие доводы.
– Мы не должны, - нежное мурчание сладким, переливистым отголоском перетекло из ее гортани к нему в рот.
– Это просто химия.
– Да благословит господь науку, - почти не дыша, наравне с нею, он привлек ее к себе - намеревался на мгновение, лишь только помучить себя, но выпустить от себя ее уже не смог.
Вспышки страсти, одна за другой, пронзали ее, и все тело содрогалось от мельчайших ее оттенков. Снедаемая неистовым желанием получить большее, она приготовилась к схватке и едва не вцепилась в него.
"Ты будешь меня лапать или нет?" - пронеслось в голове. Но руки его всего лишь продолжали держать ее тело, и от желания того, чтобы ею обладали, она готова была взвыть. Равновелико было осознание того, чем станутся его прикосновения: жесткая ладонь, нежными штрихами, примется выжигать на ней, одно за другим, клейма.
В порыве дремучего инстинкта, что таился в ней неведомо для нее самой, она впилась ему зубами в губы, бросая ему вызов, искушая. Он издал негодующий вопль, она же откинула голову назад, лицо ее светилось ликованием.
В следующий миг Шаннон заметно побледнела, - глаза его теперь были глазами воителя, - такая темень
– О Боже, - вырвалось у нее, когда она отпрянула, стремясь защититься. Едва не задыхаясь, едва удерживаясь на ногах, прижала руки к груди.
– Прекратите. Ради бога, это надо прекратить.
Изо всех сил пытаясь обуздать себя, Мерфи откинул руки в стороны.
– Я так сильно хочу вас, Шаннон, - дышать, и то хочу меньше. Оно убивает меня, это желание.
– Я допустила ошибку, - дрожащими руками она провела по волосам.
– Допустила здесь ошибку. Простите, - она чувствовала, что ее буквально тянуло к нему, - как отрицательное к положительному, как одну энергию к другой.
– Держитесь от меня подальше, Мерфи.
– Я не могу. Вы знаете, что не могу.
– У нас проблема, - определенно решив взять себя в руки, нетвердой походкой она подошла к столу и наполнила бокал вином.
– Мы можем ее решить, - пробубнила себе под нос и сделала глоток.
– Способ решить ту или иную проблему найдется всегда. Не говорите ничего, - повелела она, вскинув руку как постовой.
– Дайте подумать.
Самым странным было то, что никогда она не считала себя очень сексуальной. Нет, конечно, бывали у нее приятные минуты с мужчинами, к которым она питала чувства, которых уважала. Но к тем ощущениям, что зародились в ней подле Мерфи, слово "приятные" было бы чересчур бледным определением.
Секс, конечно, подумала она, кивнув себе. Ничего в этом предосудительного нет. Они взрослые люди, оба не обременены обязательствами. Она, разумеется, питает к нему чувства, уважает, даже многим восхищается в нем. Так чего же плохого в одной шаловливой выходке, - потом ведь она угомонится и возьмется решать, что делать дальше со всей этой жизнью.
А ничего, заключила она, кроме этого дурацкого охаживания. Она глотнула еще вина, отставила бокал. Значит, всего-то и нужно - устранить это единственное препятствие.
– Мы хотим переспать друг с другом, - начала она.
– Ну, переспать с вами для меня было бы сплошным удовольствием, но сперва я бы предпочел пару десятков раз позаниматься с вами любовью.
– Давайте не будем играть словами, Мерфи.
– Она, однако, улыбнулась, с облегчением отметив прежнюю веселость в его глазах.
– Думаю, мы можем порешать это способом благоразумным и обоюдно удовлетворяющим.
– Временами у вас просто великолепная манера говорить, - голос его был преисполнен восторга и восхищения.
– Даже если несете полную ахинею. Но это так благородно, понимаете. Супер.
– Заткнитесь, Мерфи. Так вот, если вы сейчас признаете, что идея продолжительных отношений не представляется возможной, - видя, что он лишь продолжает улыбаться, она сердито выдохнула.
– Ладно, скажу просто. Никакого охаживания.
– Я понял, что вы хотели сказать, дорогая. Просто мне очень нравится вас слушать. Возможность прожить с вами всю оставшуюся жизнь для меня не проблема. И едва ли я принялся охаживать вас. Я ведь даже еще не танцевал с вами.