Особенные дети
Шрифт:
– Что ж, Кот, предоставляю тебе возможность завершить то, что ты должен был сделать.
С Кота сняли наручники, но он не пошевелился. Руслан тоже.
– Я помогу вам, - вкрадчиво пообещал профессор, предвидя такой поворот событий. – Десять лет назад твою мать, Руслан, убил он.
Я закусил губу, видя, как на щеках Руслана выступили красные пятна. Я давно понял, что это Кот убил мать Руслана и знал, что рано или поздно это выяснится, но не так же.
– Дайте им какое-нибудь оружие… - Махнул рукой профессор.
Военные
Руслан обхватил свою палку обеими руками и встал в боевую стойку. Кот не пошевелился.
Нет. Они же не могут поубивать друг друга? Руслан владеет какими-то восточными единоборствами. А Кот же киллер, профессионал, он, наверное, и не это умеет. Чёртов профессор! В бессилии я подался вперёд, позволяя металлическим петлям, удерживающим меня, впиться глубоко в кожу. Змеевидный глаз вперился в меня, мигая предупреждающим синим огоньком.
Руслан поднял палку выше, и, крадучись, стал обходить вокруг неподвижного Кота. Длинные волосы мужчины рассыпались по плечам, он закрыл глаза, готовясь принять смерть. Не я один сопротивлялся профессору, он не заставит драться Кота. Руслан нанёс удар. Он с размаху ударил по груди мужчины. Сильно и уверенно. Кот упал на колени и пытался восстановить дыхание.
– Руслан, нет! – закричал я, когда он снова замахнулся.
Когда я встретился с ним взглядом, то ужаснулся от ярости, исходившей от него:
– Я всю жизнь искал убийцу своей матери. Всю жизнь я мечтал убить его. И ты хочешь мне помешать?
Он говорил так громко, что, казалось, его голос был способен оглушить. В моём размякшем мозгу не было того, что я мог противопоставить его словам. Руслан снова замахнулся и снова ударил. По спине. Чуть выше поясницы. Кот не издал ни звука. Лишь стал ближе к земле – он держался о неё руками.
Это было чудовищно срежиссированное сумасшедшим гением зрелище. И я не мог ничего сделать. Что бы я ни сказал, Руслан не услышал бы меня. Я закрыл глаза, до меня по-прежнему доносились глухие звуки ударов. Нет. Не позволю ему стать убийцей, а Кот должен жить. «Спаси Кота…». Вот оно. Хватит с них обоих. Собираю остатки сил, набираю полную грудь воздуха и стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.
– Руслан, - позвал я, когда он в очередной раз замахнулся. – Ты не такой. Ты не убийца. Да, Кот убил твою маму. Но по поручению профессора. Это он во всём виноват. Ты же не винишь нож, которым порезался. Кот - всего лишь орудие.
Его руки побелели, сжимая палку.
– Руслан, услышь меня, - умолял я, видя, как он колеблется. – Пожалуйста.
– Ты защищаешь этого… Ты защищаешь киллера! – вскричал он. В его глазах была мука.
– Я защищаю тебя, Руслан, - слабо улыбнулся я. – Тебя.
Мы смотрели друг на друга, и казалось, что были одни в целом свете. Руслан так долго лелеял идею мести, ставшую для него смыслом жизни, и не мог так просто от неё отказаться. Давай, мой хороший. Поверь мне. Кот здесь ни при чём. Оставь его в живых. Не убивай. Ты станешь таким же. Смерть опустится на твоё сердце недвижимым грузом, как сейчас на нём лежит смерть твоей матери. Руслан, пожалуйста.
Я
– Об этом я и говорил, Даниэль, - торжествующе произнёс профессор, поднимая руку с тускло поблёскивающим пистолетом и направляя его на меня. – Тебя нельзя оставлять в живых.
В другой его руке появился точно такой же пистолет, который он направил на Руслана. Чего, собственно, я ожидал? Что сейчас выкатят торт и шампанское, мы выпьем, съедим по кусочку, а потом разойдёмся по домам? Реальность куда прозаичней. Мы все умрём.
– Я дам тебе выбор, последний выбор, - змеиный глаз потянулся ко мне, насколько позволяла его длина. – Если ты сможешь остановить пулю, летящую в одного из вас, то я оставлю этого счастливчика в живых. Или ты, или он. Решай, Даниэль.
Ерунда. Он не оставит меня живым. Ни при каких условиях. В лучшем случае, пустит на эксперименты, и я протяну неделю-две. Однако выбора передо мной не стояло. Конечно, Руслан. Только Руслан. Но хватит ли мне сил? От этого зависело всё.
Едва раздались два оглушающих выстрела, слившихся в один, я призвал всё своё самообладание, чтобы удержать пулю, летящую в Руслана, когда другая пуля пронзала мою грудную клетку. Что я знал о боли до этого? Ничего. Это было похоже на взрыв внутри. Из меня выбило дыхание, горло опалило жаром, но я не разжал напряжённую, покалеченную профессором руку с раздробленными костями, которая сейчас управляла пулей у сердца замеревшего Руслана. Я знаю, наверное, ты не похвалил бы меня, что я выбрал тебя. Но ведь я не мог иначе. Прости.
Это было сложно. Фантастически сложно. Пуля была крохотной и смертельно опасной. Она была для меня мини-ядерной бомбой, способной остановить жизнь. Она была юркой, как куница, тяжёлой, как свинец, горячей, как кровь. Я всё ещё сдерживал её. Бешено крутящуюся, визжащую. Не дам. Не позволю.
– Знаете, профессор, - шепчу я, чувствуя кровь, текущую по груди, - ваша проблема в том, что вы недооцениваете людей. Особенно меня.
Скопировав улыбку у Кота, я улыбаюсь этой сумасшедшей улыбкой, когда сжимаю, онемевший кулак и направляю пулю Руслана прямо в грудь профессора. Его механический глаз замечает опасность слишком поздно. Он же был увлечён мной и не ожидал от полуживого мальчика такого. Грудную клетку профессора разрывает. Его белоснежный халат забрызгивает кровь, кусочки тканей. Он кричит. Яростно, бешено. Он бессилен тут. Силы покидают его со скоростью света. Вместе с силами утекает и жизнь. Он не был к этому готов, а то защитился бы десятком своих изобретений. Он не ожидал такого поворота. Его компьютер не смог спрогнозировать такой исход.
– Убить их! – кричит профессор, падая на колени. Но военные не шевелятся. Они сжимают оружие и смотрят на развернувшееся перед их глазами действо.
Профессор хрипит и корчится на полу. Внезапно он начинает хохотать. Его змеиный глаз бешено извивается на полу.
– Даниэль, - сплёвывает кровь он и смотрит на меня, - есть ещё один человек, которого спасла мать Руслана. О нём ты не знаешь. И не узнаешь, потому что я унесу это с собой в могилу. Он возненавидит тебя. И он единственный сможет свергнуть тебя с твоего пьедестала.