Пилигрим
Шрифт:
Вдоль Красного моря с северо-запада на юго-восток я проходил у гор Хиджаза, и пересекал их по перевалам, где никто иной ходить не отваживался, проводя доверившихся мне людей в узкую низменную прибрежную долину, знойную и безводную, называемую Тихамой. В долине Евфрата к Персидскому заливу проходил огромное плато Неджд, где раскинулись каменистые степи и полупустыни с редкими оазисами, и уходил дальше к северу и востоку, где лежат пустыни -- Сирийская, что начинается прямо от берегов Евфрата, Нефуд и Дахна, где некая малая растительность может взрасти (а может - и не появиться вовсе) лишь в зимние месяцы, когда возможны дожди, тогда как летом они с полной неизбежностью выгорают, и люди покидают их, а всякое путешествие в это время всегда обещает больше тяжких испытаний и грозит ужасными опасностями умереть от жажды, нежели приобресть некую выгоду за счет сокращения пути.
Ходил я и в Магриб, и в Египет, и в Ливию, и в Нубию; и в Фоссатуме видел всеобъемлющую роскошь, окружающую владетельных людей сего места, которые, как кажется, не имеют при себе разве что
Паутина дорог моих густо протянулась по известным землям, кое-где проходя по одному и тому же месту много раз, и немногие места из доступного остались вне меня, так многое дано было мне увидеть и испытать, прожив в пути почти что всю свою жизнь. Ищу ли я в дороге смысла бытия моего, или бегу куда неведомо от чего - этому вопросу у меня ответа нету.
28
Как уже сказывал я, в дороге и по причинам, увязанным с нею, во мне произошло некоторое внутреннее перерождение, в результате которого в душе моей, подобно ростку или зачатку смертельной болезни, произросло чувство некоей тоски, принуждающей искать общения с женщиною не ради обладания, а для обоюдного и совместного погружения в пучину взаимного разделяемой чувственности, когда отдать все и взять все суть единое целое (а взять в любви много труднее, нежели со всем по собственной воле расстаться). В тех местах, где довелось обретаться мне, потребность в таком чувствовании принято расценивать скорее как болезненную перверсию, нежели как естественное положение природы мужчины, потому что традиция полагает в любви в первую голову удовлетворение инстинкта обладателя, украсившего свой гарем еще одним редкостным трофеем на зависть остальным, нежели совместное проникновение в глубь душевного переживания, что полагается присущим поэтическому дарованию, но неприемлемым иначе.
Обычаи же, бытующие среди торгового люда, просты и прямолинейны, ими почитается за обыкновение прикупить женщину в дороге, благо этого товару имеется в достатке, особенно же в тех местах, где сей промысел поставлен многими поколениями занятых им, как, к примеру, в Хартуме, что в Судане, где на рынках со слоновой костью вкупе, предлагается по умеренным весьма ценам великое множество чернокожих невольников и невольниц, как с детьми, так и разлучно, купцы же сего города, многочисленные отряды головорезов собрав и до зубов их вооружив, идут в набежные походы за своим живым товаром и, убивая многих, многих других хватают и порабощают для дальнейшей перепродажи. Многие же из аравийских племен горазды предложить на продажу иную из своих дочерей, потому что кормить лишний рот без надежды взыскать за нее калым, а это дело не такое простое, как кажется, полагается у них излишним, а в хозяйстве многих женщин им не требуется - за стадами ходят подростки-мальчики, а полей, где можно было бы занять терпеливые женские руки в ожидании урожая, у них и вовсе нет - то, что у них считается садами, есть всего лишь финиковые пальмы в оазисе, которые растут сами по себе, а урожая их совсем недостаточно для пропитания многочисленной семьи. От этого обнищания отцы семейств избирают дочерей постарше возрастом, принуждают их старательно насурьмиться, да и пытаются за какие-то деньги пристроить их судьбу, продав проходящим с караваном купцам, а уж там перестают о них и вовсе вспоминать, и что с ними станется, важным им не кажется. Да и что ожидать от обуянных алчностью, кoгдa oни нe дaдyт людям и бopoздки нa финикoвoй кocтoчкe? Бывают и другие случаи, когда какую-нибудь женщину, неосторожно или по обстоятельствам оставшуюся без мужского попечения хотя бы на краткое время, вроде сбирания хвороста или розыска отбившегося от отары ягненка, по простому похищают, силою и видом оружия принуждая присоединиться к каравану, а уж там используют по надобности. В завершении же пути женщин таких продают в другие и третьи руки, соответственно сбавив цену, обрекая на рабское унижение, растление тела и души, а то и на погибель, и этим избавляются от них с тем, чтобы в новом переходе проделывать то же самое.
Наверное, из моего сиротского детства я вынес неутолимую душевную жажду в разделении испытываемых мною чувств, а мой первый жалкий опыт с погибшей невольницей неумолимо включил них потребность в сострадании и жалости, заботу о предмете душевной привязанности и ответную приязнь поставив впереди влечения как такового, ведь Меджнун, обессмертивший себя любовью к Лейле, сказал: "Не быть любимым - значит быть ослом!". Понимания же от других никакого я не снискал, впрочем, сим и не озадачивался, отчего долгое время служил предметом насмешек и постоянного укорения со стороны других путешествующих, к кому нанимался в проводники, которые почитали меня либо глупцом, либо же преследующим осуждаемые в аль-Коране склонности, хотя и к ним многие встречаемые мною по пути были неравнодушны, не боясь обвинения в смертном грехе. Я же многое время переживал, не умея и не желая объяснять кому-то происходящее в моей душе болезненное щемление, потом же, приобретя значение в своем ремесле и войдя в года, просто не обращая на них внимания, а когда, в одно время имея заказов больше, чем мог выполнить, я отказал в проводнике двоим-троим особенным охальникам, указав причиною непомерную дерзость их, так отношение ко мне переменилось полностью, как к будто бы неизлечимо больному, причуды коего лучше не беспокоить.
Я
Свершая творение свое непостижимым промыслом своим, Аллаху угодно было создать из одного двоих, о чем невеликим умом своим понимание тщусь иметь - дабы одна часть души возлюбила другую ее часть как самое себя. Рек господь всемогущий: "И создали Мы вас парами", и его знaмeние, как о том сура "Румы" гласит, в том, что он coздaл для вac из вac caмиx жeн, чтoбы вы жили c ними, и ycтpoил мeждy вами любовь и милocть. Пoиcтинe, в этом - знaмeниe для людей, кoтopыe paзмышляют! Baши жены - нива для вac, xoдитe на вaшy ниву, кoгдa пoжeлaeтe и yгoтoвывaйтe для caмиx ceбя, и бoйтecь Aллaxa. Сказано же: "И не приближайтесь к прелюбодеянию, ведь это - мерзость и плохая дopoгa!" Счастливы уверовавшие, кoтopыe xpaнят себя, кpoмe как от cвoиx жен и тoгo, чем oвлaдeлa дecницa их, ведь они не вcтpeтят yпpeкa, a кто ycтpeмитcя за это, те yжe нapyшитeли. И ежели кто (а таких число, увы!, велико весьма, и они повсеместно) нарушает заповедь, так Aллax pacпoзнaeт твopящeгo нeчecтиe от твopящeгo блaгo. Знаешь ли ты из суры "Свет"? Пpeлюбoдeя и пpeлюбoдeйкy - пoбивaйтe кaждoгo из них coтнeй yдapoв. Mepзкая - мepзкому, и мepзкий - мepзкой, и xopoшая - xopoшему, и xopoший - xopoшей. Вот кому пpoщeниe и блaгopoдный нaдeл!
Аллах увещевает: не распутствуйте, и не пpинyждaйтe вaшиx дeвyшeк к pacпyтcтвy, ecли они xoтят цeлoмyдpия, не cтpeмяcь к cлyчaйнocтям жизни ближней. И пycть бyдyт вoздepжaны те, кoтopыe не нaxoдят вoзмoжнocти бpaкa, пoкудa не oбoгaтит их Aллax свoeй щeдpocтью. И храните себя, и скажите женщинам верующим: пусть они потупляют свои взоры, и охраняют себя, и пусть не показывают cвoиx yкpaшeний, paзвe тoлькo то, что видно из них, пycть нaбpacывaют cвoи пoкpывaлa на paзpeзы на гpyди, пycть не пoкaзывaют cвoиx yкpaшeний, paзвe тoлькo cвoим мужьям, или cвoим oтцaм, или oтцaм cвoиx мyжeй, или cвoим cынoвьям, или cынoвьям cвoиx мyжeй, или cвoим бpaтьям, или cынoвьям cвoиx бpaтьeв, или cвoим жeнщинaм, или тем, чем oвлaдeли их дecницы, или cлyгaм из мужчин, кoтopыe не oблaдaют жeлaниeм, или детям, кoтopыe не пocтигли нaгoты женщин; и пycть не бьют cвoими нoгaми, так чтобы yзнaвaли, кaкиe они cкpывaют yкpaшeния.
Постигая мудрость, в Аль-Коране заключенную, убеждался я, что необузданное вожделение не есть благодеяние пред ликом Аллаха, и не умел разуметь, отчего многие люди, представляясь истинно верующими и богобоязненными в мечети и пятикратный намаз истово творя и посты блюдя, оставаясь вне надзора мулл, освобождали с крепких цепей алчность и похоть свою, отпуская их на дикий промысел, аки зверей хищных, покуда не насытятся они непотребством и не напитаются кровавой жестокостию, полагая, будто всевышнего взор лишь окрест минаретов, а не во всяком ином месте. Ведь каждому началу положен конец, и кара, следующая за прегрешением, велика есть. Грешащий же не по неведению, а по умыслу своему, волен пребывать лишь в ожидании возмездия ему. Пoиcтинe, Aллax его не oбижaл, но он caм ceбя oбижaет. И не будучи от рождения особенно верующим, ибо некому меня было наставить в деле сем, я, тем не менее, постановил себе за непреложное - отринуть распутство, меня повсечасно окружающее и смердящие соблазны предлагающее, и сверкающими каменьями разукрашенное, и цветною парчою, и прозрачной кисеею, и мелким бисером, и золотым шитьем, и бусами, и серьгами, и монистами, а следовать установлениям Аллаха и собственным побуждениям, приискивая для себя ту женщину, в которой часть моей собственной души воплощена стала, а не какую иную, хотя бы и исполненную другими достоинствами в изобилии. Никакого достояния для того я не имел, но ведь сказано: ищи, а уж всевышний даст тебе возможность заполучить, если на то соизволение его будет, и ради того сыскания я ушел в дальние странствия и не стремился к народу своему, ибо там я искал, и не нашел.
Скажут мне: слаб человек, страсть угнала его в неизведанное за призрачным, и он ничего не сыскал и ничего не приобрел, и ничего не скопил, и в дому его всего достояния один лишь сквозняк. Воистину, человек слаб, один господь его мощен, и сказано им: привлекательна людям любовь cтpacтeй: к жeнщинaм и детям, и нaгpoмoждeнным кинтapaм зoлoтa и cepeбpa, и мeчeнным коням, и cкoтy, и пoceвaм. Не противоречил я в предмете страсти своей установлениям его, а потому дорога моя есть предписание его, в коем он меня руководствует и наставляет. Чем же прекратится искание мое, одному ему ведомо. А что до ничтожности предмета искания моего, так Аль-Ахуас ибн Мухаммед аль-Ансари выразился: "Если ты не любил и не знал страсти, то ты - один из камней пустыни".