По велению сердца
Шрифт:
– Хочешь сказать — яне молодею, — обиженно отозвалась Хоуп. Но теперь она хотя бы понимала эту спешку. Он пытался наверстать упущенное и был прав. В ее возрасте биологические часы не идут, а мчатся. — Поживем — увидим, — неопределенно сказала Хоуп. Она страшилась повторения июньского несчастья, но, сознавая, насколько это важно для Финна, не исключала повторных попыток. И еще — где то в дальнем уголке ее сознания сидел страх, что, не найдя в ней понимания, он может переключиться на женщину помоложе, которая без колебаний будет рожать ему детей. Но вслух говорить это она не стала.
– Может, стоит показаться лондонской докторше. Незачем ждать так долго и откладывать попытки и дальше. Уверен, она даст добро, — сказал Финн, поднимаясь на крыльцо.
–
Вечером Финн заставил ее провериться по овуляционному тесту, и оказалось, овуляции нет. Они занялись любовью, потому что оба хотели этого. Финн по прежнему был для нее самым желанным мужчиной. Разговор о Майкле был забыт. Хоуп не сомневалась — Финн ее никогда не оставит. У него не было причин ей лгать. Она его любит и верит ему.
Глава 15
В октябре они поехали в Лондон, но не к врачу. Остановились в «Клэриджес», походили по антикварным магазинам и посетили два аукциона в «Кристис». Хоуп несколько опешила, когда Финн кинулся торговаться за изумительный оружейный шкаф и письменный стол, каждый из которых в результате достался ему почти за пятьдесят тысяч фунтов. Он чересчур увлекся процессом торга и потом, в отеле, даже извинялся перед Хоуп. Если она против такой дорогой покупки, он готов продать купленное через тот же аукцион. Но Хоуп вещи тоже очень нравились, и назавтра они отправились вносить деньги, хотя цена ее все же смущала. Хоуп никогда прежде не покупала такой дорогой мебели. Весь остаток дня Финн ходил как в воду опущенный. Но зато они приобрели два чудесных предмета мебели. Они распорядились о доставке и вечером того же дня вернулись в Дублин. Домой добрались, когда уже спустился чудесный осенний вечер, и оба были счастливы оказаться дома. Они прикинули, куда поставить купленный антиквариат. Между ними царил мир и согласие. Единственной ложкой дегтя была начавшаяся у Хоуп менструация, сильно расстроившая Финна. Он снова сделался мрачен и много выпил, а потом заявил, что Хоуп, видимо, не желает думать о ребенке. А что она могла сделать? Разве что пить гормоны, а этого ей не хотелось, да и лондонская докторша тоже не считала это необходимым. Надо просто немного подождать и набраться терпения.
Наутро Хоуп с облегчением увидела, что настроение у Финна улучшилось. Он сказал, что пришел новый контракт из издательства, и сумма гонорара на этот раз была весьма солидной. Подписав бумаги, он поехал в отделение компании «DHL» и отправил договор в издательство. Вечером Финн повел Хоуп ужинать в симпатичный ресторанчик в Блессингтоне. По его словам, это был крупный договор — сразу на три книги. Финн пребывал в приподнятом настроении, много шутил и был нежен с Хоуп. Вечер прошел в мире и согласии, к радости обоих.
Через несколько дней из Лондона прибыли стол и шкаф, которые прекрасно вписались в отведенное им место. Финн заявил, что они стоят своих денег, и Хоуп была вынуждена согласиться. Теперь и она радовалась покупке, забыв про стоимость вещей.
На следующий день она позвонила Марку, чтобы обсудить назначенные на ноябрь три фотосессии и предстоящую выставку в галерее «Тейт Модерн», и вдруг Марк заговорил о Финне.
– Жаль, что у него с издательством так вышло. Расстроился, наверное?
Хоуп опешила. Они же только что отмечали подписание нового контракта!
– Ты о чем?
– Да я слышал, они отказались от сотрудничества с О’Нилом. Последние две книги он так и не сдал, да и продажи резко упали. Мне кажется, он стал слишком мудрить с сюжетами. Меня прямо дрожь пробирает, когда я это читаю, — прибавил Марк. — Вчера в «Уолл-стрит Джорнел» была заметка. Мало того что издательство отказалось от дальнейшего сотрудничества, так еще собирается подать на О’Нила в суд за невыполнение обязательств. Просто диву даешься, как люди умудряются сами себе все испортить. Всего то и требуется, что быть дисциплинированным и выполнять условия договора, раз уж ты его подписал. — От услышанного
Из слов Марка следовало, что это никак не мог быть новый договор. Может, какие то юридические бумаги? А может, он ничего и не подписывал? Хоуп не хотелось признаваться Марку, что Финн ей ничего не сказал. А «Уолл-стрит Джорнел» она вряд ли найдет в местном магазинчике. Финн это знал, а значит, чувствовал себя в безопасности. Хоуп редко читала газеты, разве что местные, а живут они в медвежьем углу, у подножия гор Уиклоу. На то, видимо, у Финна и был расчет. Но сообщение Марка потрясло Хоуп. Если это правда, значит, его финансы в плачевном состоянии, тем более если последует иск. Может, потому Финн и утаил от нее правду. Как школьник, прячущий дневник с плохой отметкой от родителей. Но тут дело куда серьезнее, это Хоуп понимала. Он лжет ей не только о прошлом, но и о том, что происходит сейчас. Его волнует только одно — ее возможная беременность.
После разговора с Марком Хоуп решила проверить банковские счета. Выяснилось, что с апреля месяца, когда они выкупили особняк, Финн ни разу не внес ренту. Деньги ее не волновали, и Хоуп никогда бы не подняла этот вопрос, дабы не ставить Финна в неловкое положение, но сам этот факт свидетельствовал о его финансовых затруднениях, которые он от нее скрывал. Будь у него деньги, он бы, наверное, вносил ренту за дом. Однако, теперь она это знала, Финн ни разу не делал этого. А Хоуп и в голову не приходило за ним проверять, ведь плата была скорее символическая.
Вечером она именно с этого начала разговор и поинтересовалась, все ли у него в порядке, поскольку, как ей стало известно, плату за дом он не вносит. В ответ Финн рассмеялся.
– А что, у хозяйки лопнуло терпение? — спросил он, целуя ее, и они сели ужинать на кухне. — На этот счет не беспокойся. Через несколько дней мне перешлют аванс по новому контракту. — У Хоуп упало сердце. Он снова лжет! Она не знала, злиться ей или ругаться. Вранье Финна, его неловкие отговорки, нагромождение лжи по настоящему испугали Хоуп, и у нее в мозгу зазвучал сигнал тревоги. Она не стала продолжать разговор, Финн уже провалил устроенный ею экзамен, и мысль об этом не покидала ее все последующие дни, до самого возвращения в Нью-Йорк.
Хоуп собирала вещи, когда вошел Финн. Выражение его лица было обиженным, как у маленького ребенка.
– Ну зачем тебе ехать? — капризным тоном произнес он и потянул ее на кровать. Как малыш, он хотел, чтобы «мама» все бросила и «поиграла» с ним, но у Хоуп еще была масса дел, которые требовалось закончить до отъезда. К тому же она и без того была на него зла. Финн так и не сказал ей правды о своих затруднениях с издательством, а если верить Марку, то положение дел Финна просто катастрофическое. Он продолжал работать над книгой, но Хоуп и в голову не приходило, что он непоправимо отстал от графика и не сдал ни одной из двух книг. Финн ничего ей не говорил и держался крайне беспечно. Ей было невыносимо сознавать, что он ей лжет, но она не хотела в очередной раз выяснять отношения. Она не вникала в его профессиональные дела, для нее важным было, чтобы он был честен с ней, а пока, увы, наблюдалось обратное. — Хочу, чтобы ты отменила поездку! — потребовал Финн и опрокинул ее на кровать. Хоуп невольно рассмеялась. Порой он был совсем как ребенок, эдакий большой, красивый мальчик, но он врал своей «мамочке», и это была отнюдь не детская невинная ложь, причем раз от раза ком лжи становился все больше. Хоуп была уверена, что Финн врет, не желая признаваться в своих неудачах. Между ними никогда не было соперничества. Оба сделали успешную карьеру, хотя и в разных областях, и по праву считались звездами первой величины. Но если издательство разорвало с Финном контракт и собирается обращаться в суд, это ставит под угрозу его престиж, а у Хоуп карьера на подъеме и развивается стабильно. Чем не болезненный удар по мужскому самолюбию?