Под знаменем быка
Шрифт:
Мадонна Фульвия оперлась руками о стол, чуть наклонилась вперед, не сводя глаз с Панталеоне.
Как мы уже заметили, ему нельзя было отказать в хитрости и проницательности, но на этот раз он столкнулся с противником, который превосходил Панталеоне именно в этих, сильных его сторонах.
Мадонна Фульвия видела его насквозь, а потому знала, куда надобно наносить решающий удар.
— Посмотрите на меня внимательно, мессер Панталеоне, — голос ее звучал ровно, хотя сердце буквально выпрыгивало из груди.
Он подчинился, гадая, к
— Скажите мне, красива ли я? Стройная ли у меня фигура?
Панталеоне поклонился, губы его изогнулись в саркастической улыбке.
— Красива, как ангел, мадонна. Вы могли бы затмить сестру герцога, монну Лукрецию. Но какое отношение…
— Короче, мессер, вы находите меня желанной?
От этого вопроса у Панталеоне перехватило дыхание. С ответом он нашелся быстро, но саркастическая улыбка исчезла бесследно. Сердце его забилось сильнее, с глаз словно спала пелена, и в одно мгновение он разглядел в монне Фульвии тысячу достоинств, которых не замечал ранее.
— Желанной, как рай, — он опустил глаза.
— Прошу заметить, что к моим несомненным достоинствам можно отнести не только красоту. Я принесу будущему супругу и хорошее приданое.
— Вполне естественно, что такой бриллиант должен иметь дорогую оправу, — он уже начал понимать, куда может привести этот разговор, и кровь еще быстрее побежала по его жилам.
— За мной дают десять тысяч дукатов, — пояснила монна Фульвия.
От одного упоминания о такой сумме голова Панталеоне пошла кругом.
— Десять тысяч дукатов? — замирающим от восторга голосом повторил он.
— Их получит тот, кто женится на мне, — еще раз подчеркнула монна Фульвия. — Хотите стать моим мужем?
— Хочу ли… — Панталеоне не договорил. Нет, нет. Такое просто немыслимо. Вопрос девушки потряс его. Он уставился на нее, а лицо его побледнело, несмотря на загар.
— Разумеется, при одном условии, — продолжила она. — Вы должны прекратить поиски Маттео и сообщить вашему господину, что найти его не удалось.
— Разумеется, разумеется, — пробормотал он, пытаясь прийти в себя и понять, что стоит за ее предложением. Она же нареченная Маттео. Она любила Маттео. И однако… А может, любовь и толкнула ее на самопожертвование? Он слышал, что такие случаи бывали, но полагал, что это выдумки. Она отдавала себя в обмен на жизнь любимого. Заставить себя поверить в такое он не мог. Похоже, его хотели провести на мякине. Он насторожился, весь подобрался, внезапно почуяв опасность. Она лишь заманивала его в ловушку. И Панталеоне пренебрежительно рассмеялся, показывая, что разгадал ее планы.
Но последующими словами мадонна Фульвия развеяла его подозрения.
— Подумайте сами. Я понимаю ваши опасения, но учтите, что мы дорожим нашей честью, и если я поклянусь, что Маттео не пошевелит и пальцем, пока нас не обвенчают, значит, так оно и будет. Да и потом, что он может сделать, когда замок наводнен вашими солдатами? Пусть они останутся здесь на ночь. Если вы согласны на мое условие, завтра утром мы поедем в Читта делла Пьеве, и я стану вашей женой.
Медленно он облизал губы, глаза его сузились, с жадностью оглядывая ее. И все же он сомневался в честности ее намерений. Не мог поверить, что ему так повезло.
— Почему в Читта делла Пьеве? Почему не здесь?
— Потому что я должна удостовериться в том, что вы выполните свою часть сделки. Кастель делла Пьеве — ближайший отсюда городок. Однако находится он достаточно далеко, чтобы Маттео успел ускакать.
— Я понимаю, — кивнул Панталеоне.
— И вы согласны?
Их взгляды встретились. Душа Панталеоне пела от восторга. Огромное состояние скатилось к нему в руки, состояние и жена… да еще какая жена! С каждым мгновением монна Фульвия становилась для него все краше. Не напрасно предупреждал герцога фра Серафино, говоря, что в руках женщины Панталеоне станет податлив, как воск.
Так есть ли смысл держаться за Валентино, чтобы получить за Маттео одну десятую того, что обещала ему женитьба на мадонне Фульвии? Как мы видим, он даже не предпринял попытки устоять перед искушением. И даже не вспомнил о молодой женщине из Болоньи, звали ее Леокадия, хозяйке винного магазина в Лавено, которая родила ему сына и на которой он обещал жениться. Но все это произошло до того, как он получил чин кондотьера и завоевал доверие и уважение Чезаре Борджа. Но зыбкая удача наемника не шла ни в какое сравнение с тем, что ему предлагала эта юная особа. И если он колебался, то лишь потому, что не мог поверить своему счастью. И, пребывая в крайнем возбуждении, он стал туго соображать. Мой Бог, как же она любит Маттео, подумал он, но мысль эта не задержалась у него в голове, уступив место другой, более приятной. А может, может, он…
Как же он не подумал об этом раньше. А ведь объяснение ее странного поведения лежит перед глазами, на самой поверхности. Спасая Маттео, она выполняет свой долг и одновременно возводит барьер между собой и кавалером, к которому охладела.
Именно тщеславие убедило его, что он должен хватать жар-птицу за хвост.
— Согласен? — прервал он затянувшееся молчание. — Согласен? Ангелы Господни! Я же не деревянный истукан и не слепой идиот! Как я могу отказаться? И готов немедленно поставить печать на наш договор, — Панталеоне раскинул руки и, бросившись к мадонне Фульвии, словно коршун на голубку, сжал ее в объятиях.
Она окаменела от ужаса и отвращения, а Панталеоне, ничего не замечая, шептал ей на ухо нежности, обещая в будущем стать ее преданным рабом, готовым выполнить любой ее каприз.
Наконец ей удалось освободиться от его цепких рук. Щеки ее горели румянцем, душу переполнял стыд.
У двери она оглянулась и, заметив подозрение в его взгляде, заставила себя радостно рассмеяться.
— До завтра! — она махнула Панталеоне рукой и исчезла за дверью.