Поле бесчестья
Шрифт:
Мысленно Хонор вздохнула: эта странная ситуация казалась нелепой, но порой ей приходило в голову, что лучше не вникать и оставить все, как есть. До сегодняшнего утра она просто не замечала, что за ней постоянно таскаются вооруженные гвардейцы. Наверное, ее недавнее душевное состояние вполне оправдывало наличие сопровождения, но сейчас охрана начинала досаждать. Возможно, будь она с самого начала в курсе происходящего, ей удалось бы отделаться от эскорта, но теперь было слишком поздно. Хонор подозревала, что ей будет не просто привыкнуть к постоянному присутствию грейсонской охраны, но выбора у нее, похоже, не было. Лафолле прошел превосходный инструктаж и при малейшей попытке спорить с
Все ее доводы против постоянного присутствия телохранителей Эндрю или игнорировал как не заслуживающие возражения, или опровергал, находя веские контраргументы. Она не могла даже сослаться на законы Мантикоры: с утренней почтой ей доставили особое уведомление Королевского суда, в котором сообщалось, что по запросу Министерства иностранных дел землевладелице Харрингтон (как оказалось, случайно делящей одну телесную оболочку с капитаном Харрингтон) предоставляется ни больше ни меньше чем право на постоянный вооруженный эскорт с дипломатическим иммунитетом.
И вдобавок ко всему этому Лафолле явно спелся с Томасом Рамиресом и заручился молчаливой поддержкой МакГиннеса. Да и Нимиц косвенно выступил на его стороне: настоял на том, чтобы транслировать ей эмоции майора. Честность и преданность которого и без того не вызывали сомнений.
Каких бы то ни было внешних проявлений удовлетворения майор, разумеется, себе не позволил, однако сознание его оставалось открытым, и она смогла оценить это чувство. Кроме того, ей удалось ощутить в нем нечто на удивление знакомое: по всему выходило, что она заполучила второго МакГиннеса, только с пушкой. Из чего следовало, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.
В сопровождении телохранителей Хонор вступила в одну из предназначавшихся для персонала транспортных кабин «Гефеста», и размышления о гвардейцах были отброшены, сменившись более насущными. Судя по показаниям индикатора перемещения, кабина быстро приближалась к бару Демпси.
Ко времени ланча посетителей прибавилось, а стройный, светловолосый мужчина уже успел угоститься кренделем и наполовину опустошить пивную кружку. Он сидел спиной к входу, вроде бы не обращая внимания на суету в зале, однако в действительности внимательно следил за происходящим с помощью зеркальной стены за стойкой бара.
Его глаза и выражение лица не выдавали никаких чувств, но на самом деле Денвер Саммерваль был человеком страстным. Правда, страсти свои он умел держать в узде, скрывая их за фасадом ледяного спокойствия, причем делал это настолько хорошо, что порой и сам о них забывал. Он прекрасно понимал, как опасны личные чувства, например гнев или обида, для человека его профессии, однако на сей раз остро сознавал, что привычная ледяная броня дала трещину. Поручение уже не являлось для него обычным заказом: он не мог допустить, чтобы кто-то безнаказанно поднял на него руку.
Уже очень давно никто не осмеливался сделать этого – благодаря репутации, создававшей вокруг него ауру страха. Внушать трепет было приятно, однако по-настоящему Денвер осознавал, насколько это для него важно, лишь в тех случаях, когда его враги не поддавались ужасу.
Сейчас он сидел за кружкой с ничего не выражающим лицом, а его сознание омывала жаркая волна ненависти. Хонор Харрингтон не знала этого, но их пути пересекались и раньше. Из-за нее он потерял источник немалого, хотя и незаконного, дохода, но тогда воспринял это лишь как неблагоприятный поворот
Вспомнив о том, что сделали с ним друзья и приспешники Харрингтон, Денвер стиснул зубы. Тэнкерсли ударил его публично: это было унизительно, но терпимо, поскольку, во-первых, помогло ему выполнить заказ, а во-вторых, придало выполнению этого заказа особый шарм. И хотя проклятый капитан ухитрился ранить его, – а окажись выстрел чуть более верным, рана была бы серьезной, – это тоже было приемлемо. Подобно мести, риск был частью его работы, придававшей ей особый, связанный с выбросом адреналина, чувственный вкус.
Но на Грифоне произошло нечто иное. Никакого адреналина, никакого напора, никакой власти, позволяющей ощутить себя ангелом смерти. Только мучительная боль, страх, по мере нарастания этой боли превращавшийся в панический ужас, и в итоге – стыд, который оказался хуже боли.
Томас Рамирес мог считать себя покойником. За смерть этого человека никому платить не придется: расправа над ним станет для Денвера чуть ли не любовным актом. Конечно, он должен выждать время, чтобы никто, прежде всего никто из предыдущих заказчиков, не догадался о подлинных причинах данного убийства, но оно и к лучшему. Ожидание сделает месть слаще, тем более что он покончит с Рамиресом не сразу, сначала он причинит ему боль.
Безразличие на лице Саммерваля сменилось злобным подобием улыбки. Заметив ее в зеркале, он тут же вернул прежнюю маску невозмутимости, однако в душе возликовал. Он знал, как наказать Рамиреса. Безмозглый мерзавец сам подсказал ему верный способ… причем – надо же, как удачно все сложилось – за эту работу уже заплачено.
Сверив по дисплею время, он устроился поудобнее на высоком табурете бара. С момента прибытия Харрингтон Денвер следил за репортажами, ибо не только интервью с ней, но даже сама манера общения с журналистами позволила бы ему лучше понять ее душевный настрой. Однако, хотя все знали, что она вернулась, ей удавалось с поразительным успехом уклоняться от общения с прессой.
Это вызывало некоторое разочарование. Правда, всеми по-настоящему необходимыми сведениями Денвер, тщательнейшим образом изучивший ее послужной список, безусловно, располагал. Из имевшихся сведений со всей непреложностью вытекало, что она станет разыскивать его, горя жаждой мести. А когда разыщет, он ее убьет.
Денвер снова улыбнулся, на сей раз почти мечтательно. Хонор была флотским офицером, хорошим офицером, с каким ему вовсе не хотелось бы встретиться в космическом бою. Он допускал, что у нее достаточно мужества, и знал, что в отличие от большинства флотских, привыкших к космическим расстояниям и битвам с противниками, обозначенными точками на дисплеях, ей случалось встречаться с врагами лицом к лицу и убивать их лично. Однако на дуэли она не дралась никогда, а гибель Тэнкерсли подтолкнет ее к собственной гибели. В данный момент во всей бескрайней Вселенной для нее не существует ничего важнее пролития его крови, и это ему на руку. Денвер уже потерял счет мужчинам и женщинам, выходившим против него к барьеру, пылая праведным гневом, однако он сидит здесь и пьет пиво… в отличие от них. Их ярость была его союзником, ибо подталкивала противника к необдуманным действиям, а находящемуся во власти эмоций дилетанту нечего и надеяться устоять против профессионала. Ему нужно только одно – ждать. Мысленно Денвер уже слышал ее яростный вызов и свой ответ: если вызовут его, то и условия поединка определит он.