Психология свободы
Шрифт:
Самопринимаешься по психогнёту. Если в другом психоключе говорить, всё о том же! Гнёт в тебе, вот ты такого себя и принимаешь – на пока.
Можно даже укорить себя. Ты ведь сам в себе! Так какого хрена, сам с собой договориться не можешь?!
Так что самодоговариваемость. Утрястись в себе в общем своём поползновеньи жить! Оно нечаянно стало ненормально-острым, посему от него всячески в себе отбрыкиваться, однако и совсем без него жизнь нельзя оставить, так что продуцировать
Но не забывать и параллельную линию "говорения" себе, что ничего не делал от начала жизни, а значит, сейчас свободен от плодов былых своих дел. Говоришь! Проникаешься этим в реакции на то, что психонегатив от дел в жизни – закритически превысил позитив. Проникаешься, и в получаемой тем внутренней свободе (хотя бы условной!) готовым выступаешь к новым делам – с чистого листа, что называется. Может, с их плодами получше выйдет...
4. Текст для врубившихся – в основные понятья по разделу
Изложение пойдёт перемежающимися блоками. Разделяемых по вертикали пробелом. Проставляющиеся же номера пунктов – объединяют блоки лишь в усл'oвные конгломераты.
1. Помнится, испытывание мы заявляли как самую общую психокатегорию. Так вот, вычленимы ещё две подобных, и можно говорить о целой триаде общих психокатегорий. О жизнеиспытываниях, жизнеизменениях и жизнесвершениях.
Соображение подпадаемости всего в жизни под понятие твоих как души плотных оболочек. Открывает психотехническую возможность – принципиального у себя упразднения негативного психогнёта, – и "чистые" евангелисты её слепо до упора и используют. Все и вся по жизни – воспринимая лишь как грани себя, а уж с самим собой – заведомо можно договориться, а потому и незачем злиться.
А "плотные оболочки" – это о несобытийно составляющем жизнь. Составляющем её предметно.
Просящаяся к трате избыточная психоэнергетика выливается в развлекательность – как маркёр жизни. Ну то, для чего жизнь вообще нужна, в нашем подспудном понимании вопроса. Ведь если брать понятие развлекательности по предельно большому счёту, то в него можно вместить буквально всё своё происходящее – и творчество личное, и всякие случайные неурядицы, а не только откровенную развлекаловку – в лице сиденья в ресторане. Так что живёшь – значит развлекаешься – в широком смысле этого слова. Пока не устаёшь и тем не начинаешь отдыхать, что, впрочем, тоже развлекаемость. Так что всё в жизни происходящее – может быть сведённым лишь к оси: "развлекательность – отдыхательность". На которой отдыхательность порой проходит развлекательностью, а развлекательность – порою даёт отдохнуть. Вот так вот всё, в неожиданности того, оказывается незатейливо и просто!
Развлекательность может быть и служебной. Это акты естественного медитирования, при коих смедитированность наводится просто поведенческим удовлетворением желаний. Ну, желание удовлетворяется и тем само снимается, принося тебе психоразгруз. Психоразгруз же и есть смедитированность… И вот, когда
Естественное медитирование – локальный поток в русле бытового медитирования. Один из потоков, наполняющих это русло. Поведенческое преследование тех элементов жизни, присутствие коих удовлетворяет наличные внутренние реакции. Такую вот жизнеобстановку добываешь! То есть впадаешь во внешние реакции – от внутренних реакций, составляющих негативный или позитивный психогнёт.
Помимо служебной развлекательности, бывает собственно развлекательность. Если первая – лишь попутная развлекательность, несамостоятельная, то вторая – развлекательность для развлекательности. Это уже "сливки" – над бытовой смедитированностью. Сливки в лице пресловутой четвёрки: экстазность, трансовость, атараксичность, нирваничность. Экстазность здесь маркирует развлекательность в лице откровенной испытываемости удовольствия, всех возможных его видов. В фоне чего подвизуется и субэкстазность, как развлекаемость наводимостью удовольствий, нарочным их поиском. Трансовость же маркирует психоинструментальные поползновения, в смысле опытов над собственной психикой, нарочных её выворотов. Где всяческие творчества (в частности, размышление как творчество), стоят к сему "сбоку припёкой", имея отношение и к экстазности. Среди множества возможных творчеств не зря упоминаем именно размышление: как раз это творчество важно для самопостигателей, а текст ведь адресуется прежде всего им. Ну, и атараксичность маркирует отдыхательную нашу поползновенческость, а нирваничность – макропоползновение на полную психосвободу.
Помнится, среди составляющих истероген психообразований – указывали мы и на летуна: так обзывают шаманы некоего бесплотного агента, способного наводить в людские психики заморочки – ничуть не хуже, как они возникают в нас из-за долга самим себе. Так вот, добавим тут следующее. Мы, завязанные на физику посредством плоти, прозываемся существами. Они же, лишённые плоти и имеющие куцый выход на физику лишь через эфирное тело, прозываются сущностями.
2. Психоперегруз и перетяжелённость жизнью – одни из наиболее общих психотеоретизационных категорий. И уже из одной их заявленности само вытекает понятие тотальной психовысвобождаемости. Которую если копнуть, обнажаются базовые её составители. Из которых три психокультурных, так сказать, а два "диких" (ну, естественножизненных, в той или иной форме самими к вам по ходу жизни приходящих).
Первый из психокультурных – в следовании психофомуле: "На исходные!" В смысле психореверса, намеренной возвращаемости в психике к исходным позициям. Ведь более или менее помнишь их – в качестве начала жизни, – и вот вертаешься, коли, дескать, нажитые психопозиции фигнёй оказались (в лице этого вот моего самоподдерживающегося психоперегруза). Тут главное осознать его самоподдерживаемость – это пуганёт достаточно, чтобы решиться на психореверс. А внешне всё это сопровождается возвратом в места детства. На батьковщину.
Второй составитель – в психоформуле "Ничего не делал!" Или иначе её подать: "Не жил от начала жизни!" И таким образом, оно хоть и жалко, но только вот сейчас жить начинаю... То есть что? Намеренная ставка себя в психопозицию, будто жизнь сейчас только начинается – как цепь дел, – чем неспециально отказываешься от всех бывших доселе дел, а значит и лишаешь опоры в себе психогнёт, который они породили. Фишка в том, что неспециально отказываться легче! На целую ступень.