Русская угроза (сборник)
Шрифт:
Я успел дотянуть вовремя. Когда за спиной послышались возбужденные голоса, я уронил Никитушку наземь и, тяжело дыша, зажал ему рот ладонью, чтобы он не брякнул чего-нибудь сдуру. Высокая трава и темнота скрыла нас от чужих глаз, и можно слегка перевести дух. Но не тут-то было…
— Они туда побежали… В поле! Я видел!
— Давай за ними, далеко не уйдут!
— Егорыч, тащ-щы ружье! Мужики, сюды! Трезор, искать! Ату!
Клянусь, последняя фраза принадлежала Никитиному однополчанину. Я выглянул из-за укрытия. Луна, светившая ярко, словно фара мотоцикла, позволила мне увидеть происходящее. Так и есть. Валера с вилами в руке стоял во главе десятка деревенских
— Трезор, искать! Ату, Трезор! Чужой!
Трезор найдет! Он, наверно, тоже «Холодок» лакает. Я прям вижу, как у него желтеют глаза и вылезают клыки.
Они что, всей деревней из психушки сбежали? Или вирус подцепили, как в «Резиденте»?
— Мужики, ломайте забор! Берите колья!
— А кого ловим?!
— Петухи взбунтовались! На паханов поперли!
Какие петухи? Не видел я тут никаких петухов… «Люди у нас хорошие, места красивые…»! Только с головушками проблемы. Или мухоморов объелись. Н-да, кандидату тут непочатый край работы. Для начала всех вылечить.
Однако рассуждениям на тему умственных отклонений жителей Задорья сейчас не место и не время. Ноги бы унести от хороших людей. Дожить до рассвета. Дотянуть до леса. Там темно, не найдут.
Под руку подвернулся камень, что есть силы я швырнул его подальше. Камень попал точно в канаву с водой, послышался всплеск. Собака с лаем бросилась в сторону. Лейтенант вскинул ружье и пальнул на звук.
— Попал?
— Сейчас узнаем.
— Мужики, окружай поле!
— Подпалить бы! Сами вылезут! В машине бензин есть!
Вот это съездили в командировочку, заработали денежков. Чтоб еще хоть раз в жизни я взялся за кого-нибудь агитировать. Под дулом автомата не пойду. Даже за самого распрекрасного кандидата, платящего нефтедолларами.
Боец, если честно, из меня еще тот. От службы в армии уберегла военная кафедра, и воевать в горячих точках не доводилось. И вообще воевать. Придется срочно вспоминать учебные фильмы типа «Рэмбо» и «Спецназ». «Участок» вряд ли пригодится.
Никита подал признаки жизни. Попытался что-то промычать, но я не убирал ладони с его мокрого рта. Возможно, у него перебита ключица, слишком сильный был удар этой, как ее — балясиной. В любом случае, едва я отпущу ладонь, он заорет, и нам крышка. Остается один выход. Левой рукой я вытащил из джинсов листовку, скомкал ее и засунул в рот другу, словно кляп. Будь программа у кандидата поменьше и, соответственно, листовка поуже, затея оказалась бы бесполезной. Затем быстро снял ремень и связал Никите руки за спиной, чтобы он не вырвал кляп. Ничего, после еще спасибо скажет.
Подниматься из травы я не рискнул, предательница луна светит не только нам, но и добрым людям с ружьями и балясинами. Кое-как пополз к лесу, взяв Никиту на буксир за шиворот. Со скоростью два метра в минуту. До ближайшей березы метров пятьдесят, нетрудно посчитать, сколько времени уйдет на дорогу. Много. Очень много… Даже прогулочным шагом они дойдут быстрее. А они идут! Красиво идут. Шеренгой. Флага только не хватает. «Мы в такие шагали дали, что не очень-то и дойдешь…»
В ноздрю попадает травина, я успеваю зажать рот, но чихнуть беззвучно не удается. Через секунду гремит еще один выстрел. Громко, аж заложило уши. На затылок осыпаются лепестки иван-чая. Метко бьет. С поля взлетают потревоженные птахи. «Если диарея застала вас врасплох…» Зря не дослушал рекламу. Кажется, застала…
— Да они не там, Егорыч! Не пали зря.
— Вроде шевельнулся
— Да это дрозд.
Да, да! Это дрозд! Егорыч, не надо больше сюда стрелять!
В любом случае, выстрел придал мне новые силы. Никита таращит на меня глаза словно рак, на хвост которого наехал трактор. Представляю его состояние. Ситуация даже на трезвую голову выглядит потешно, а уж после трех-четырех стаканов «Холодка»…
Ров. С полметра глубиной. На дне вода. Вряд ли мелиорация — скорей, естественного происхождения. Либо инопланетяне вырыли — круги на полях. Я скатываюсь сам, после стягиваю друга. Все, силы закончились. Вытащить Никитушку на ту сторону я уже не смогу. Знал бы, что такое случится, год ходил бы в тренажерный зал. Игра на очень высоком уровне сложности. Ах, если бы игра…
А шеренга идет. И нет у меня пулемета. Здесь вам не игрушки компьютерные, когда у героя за поясом целый арсенал вплоть до ракеты «земля — воздух».
Поднимается ветер. Я с надеждой смотрю на небо. Если луна сгинет за тучей, мы спасены. Вряд ли у них есть прожекторы и приборы ночного видения.
Спаси, земля русская!
Туча наползает. Но слишком вяло. Прибавь, родная, прибавь… Опять гармошка. Стиви Уандер. «Я звоню, чтобы сказать, что люблю тебя».
Шелест травы, тяжелый топот кирзачей о землю. Все ближе и ближе к канаве. В двух шагах, в одном… Я уже вижу страшную тень. Затем черный силуэт на фоне красиво мерцающих звезд. Отблеск луны на заточенных, как штык, вилах. Это же оборотень! Натуральный вервольф! Вжимаюсь в ров, накрыв собой пытающегося вырваться Никиту. Еще секунда — и хороший парень нас увидит, чтобы сказать, что любит. Вот так граждане и пропадают без вести без особых на то причин. Иронический детектив.
— Ну, чо там?
— Не видать… По ходу, в лес свалили. Утра надо ждать.
Керзачи потопали обратно. Я поднимаю глаза к небу. Луны нет. Только звезды и прочие блеклые тела Солнечной системы. Но радоваться рано. Крестьяне просто так не сдаются. Опять доносится доброе предложение поджечь траву и выкурить сволочей. Почему мы сволочи? Ну не привезли водки, и то не по своей вине, и что?.. Ну продайте машину, черт с ней, но убивать-то за что?
Пока электорат ищет спички и сливает бензин, надо принимать срочные меры по спасению агитационной бригады, иначе народ так и не узнает, за кого голосовать. Я выбираюсь из канавы, за шиворот вытаскиваю Никитушку. Намокшая одежда усложняет задачу, но я справляюсь. Через минут десять хватаюсь за березку. Все, мы в лесу. Пусть поджигают.
Но, похоже, крестьяне уже отказались от своей затеи, вернулись в клуб и продолжили банкет. Лишь Егорыч с ружьем некоторое время постоял на краю поля, словно часовой, затем пальнул для очистки совести в нашу сторону и скрылся из виду.
Заряд пролетел мимо… Но рядом.
Я извлек кляп из глотки моего несчастного друга. Минут пять он тяжело пыхтел, выплевывая слюну, после чего его постигла та же участь, что и меня. Рефлекс. Я из вежливости отвернулся. Закончив с очищением организма, он поднял ясны очи и поинтересовался:
— Ты чо?
Я, как мог, не боясь показаться смешным, обрисовал ситуацию. С машиной, балясиной, поисками и кляпом.
— По-моему, ты бухой в жопу, — прокомментировал мой рассказ Никита, пытаясь подняться на ноги, — да мы с Валеркой на соседних койках два года вшей кормили… Нам под одной шинелькой спать доводилось. В хорошем смысле…
— Не пьянее некоторых.
— Пошли в клуб, разберемся.
Напарник сделал два нетвердых шага в сторону поля и заорал:
— Валерыч!.. Я тут!