Штрафники вызывают огонь на себя. Разведка боем
Шрифт:
Лейтенант Шульц откровенно нервничал, то и дело срываясь на подчиненных. Взвод Шульца должен был прикрывать атаку первого взвода средних танков «Панцер-IV». В танковом батальоне, как выяснилось со слов взводного, находились две роты средних «панцеров», а также рота «пантер». Причем гауптман категорически предостерег командиров взводов от путаницы. В этой неразберихе, окутанной кромешной темнотой, отыскать чертов взвод «панцеров» становилось практически невыполнимой задачей.
– Хаген, вы у нас, кажется выполняете функции
– Так точно, герр лейтенант!.. – отрапортовал Хаген.
– Так какого черта вы бездействуете?! Немедленно разыскать первый танковый взвод, черт вас подери!..
– Слушаюсь, герр лейтенант!.. – отчеканил Хаген.
– Выполнять!..
Хаген бегом сорвался в голову колонны, по пути пытаясь отыскать хоть какую-то связь между танковым взводом и его функцией сигнальщика.
V
Отто метался между шагавшими в темноте колоннами и несколько раз чуть не угодил под гусеницы и колеса проезжавших машин. Помог, как всегда, случай. Огибая очередную, застывшую прямо посреди дороги черную громаду танка, Отто высветил фонариком лица танкистов. Во всю длину с левой стороны гусеничные траки прикрывал бортовой экран, над которым едва выступала квадратная башня. От этой «экранки» танк был похож на броненосец. Внешний вид ни с чем не спутаешь: четвертый «панцер» собственной персоной!
Вымазанные сажей лица танкистов были чрезвычайно серьезны. Казалось, это слуги преисподней для какой-то дьявольской надобности извлеклись из самого что ни на есть пекла. Они светили фонарем в нутро машины позади башни, видимо, пытаясь по-быстрому устранить возникшую по пути поломку.
Ловко запрыгнув на ходу на борт, Отто с ходу поздоровался с танкистами и спросил их о первом взводе «панцеров». Двое склонившихся над открытым люком совершенно не отреагировали ни на приветствие Хагена, ни на его вопрос. Только добавилось свирепости на их и без того инфернальных выражениях лиц.
Самым отзывчивым неожиданно оказался тот, которому первые двое подсвечивали фонарем. Следуя логике ситуации, он, скорее всего, являлся механиком-водителем.
– Ганс, посвети вот сюда… – высунувшись из люка, проговорил танкист. Тут же, обратившись к Отто, он хмыкнул и быстро ответил: – Мы и есть первый взвод. Ты что, не видишь? Это же и есть «Панцер-IV».
– Разглядеть – разглядел, да только мало ли «панцеров» в других взводах… – доброжелательно посетовал Отто. Он чуть не подпрыгнул от радости. Вот так удача!
– Мы тут с полчаса как застряли. Вот и считай, как взвод ушел… Они только что прошли мимо кладбища.
– Мимо кладбища? – переспросил Отто.
– Да, мимо кладбища. Уже должны были повернуть на Сегедскую дорогу.
– Сегедскую дорогу?
– Да, командир с нашими связывался. Только что – по рации. Рация
– Карл… – перебил своего товарища один из тех, что нависал над люком. – Какого черта ты выкладываешь все подряд этому стрелку? Может, он русский шпион?
Сноп света от фонаря ударил Отто прямо в лицо, совсем его ослепив.
– Мы сейчас его в полевую жандармерию сдадим… – продолжал недовольный голос. – Там выяснят, чего он такой любопытный…
– Угомонись и убери свет… – жестко проговорил Хаген. – Наша рота должна будет в бою прикрывать ваши бронированные задницы. Вот мне и поручено отыскать чертов первый взвод…
То ли голос Отто прозвучал очень доходчиво, или доводы его оказались убедительны, но танкист опять перевел свет фонаря внутрь корпуса.
– Черт… похоже аккумулятор накрылся, – донесся изнутри неунывающий голос Карла. – Наша – уже третья машина в роте, ставшая на марше. У первых двух дела похуже – катки полетели. Но лучше сейчас, на марше, устранять поломки, чем под огнем русских пушек. Не дай бог, придется тогда сливать топливо и взрывать машину к чертовой матери.
– Может, помочь вам чем? – доброжелательно спросил Отто.
– Сами справимся… – сквозь зубы процедил неприветливый товарищ Карла.
VI
Отыскать своих оказалось сложнее, чем разузнать о танкистах. На Адлера и других товарищей по стрелковой роте Хаген наткнулся как раз напротив кладбища. К этому времени горизонт посерел, и силуэты крестов и надгробий жутко проступили на молочно-сером фоне предутреннего неба. Хаген доложил лейтенанту сведения, которые удалось разузнать, и тот бегом помчался к ротному уточнять план дальнейших действий.
Отто занял свое место в порядочно растянувшемся пешем строю.
– Веселенький пейзаж, – проговорил Рольф, на ходу кивнув в сторону тянувшегося по левую руку кладбища.
– И, главное, многообещающий… – пробурчал командир третьего отделения Херрлейн. Вечно угрюмый, с землистым и одутловатым лицом и навсегда застывшим на нем выражением безрадостного недовольства, обергефрайтер Херрлейн одним своим видом нагонял тоску. А тут еще и кладбище… Хочешь не хочешь, а кошки в душе заскребут.
– Вас послушаешь – и на ближайшей осине удавишься… – вклинился в их разговор помощник минометчика Раапке.
Этот был полной противоположностью Херрлейна: рыжий, с оттопыренными ушами и неунывающей, уморительной физиономией, глядя на которую нельзя было сдержать смех в самой безнадежной передряге. Без шутки Раапке ни минуты не обходился, особо предпочитая черный юмор. Для Раапке он был все равно что глоток кислорода для альпиниста на высокогорном склоне.
– Зачем портить веревку, Фридрих? – подхватил тему Адлер. – Для тебя русский Иван пулю припас. Наберись терпения. Недолго осталось…