Сидящее в нас. Книга вторая
Шрифт:
До города добрались только на следующий день к вечеру, устроив в лесу ночёвку между последним и первым лучами солнышка. Ринда, к собственному удивлению, отлично выспалась и честно отстояла на страже свою часть ночи. Даже приготовила к пробуждению подруги завтрак, если можно так назвать холодное мясо, сухари да воду. Костра не разводили, дабы не указать дымом, где их лучше всего искать.
Но и без того не замёрзли: повезло с грянувшей внезапно редкой для этих мест жарищей. Днём, правда та благодатная жарища заставила попотеть, ну, да днём всё можно стерпеть – на то он и день. Аки так вообще блаженствовала:
Городок хоть и был не слишком велик, зато через него проходили основные торговые пути. Поэтому и дома в нём каменные, и стены вокруг не хуже, чем в княжеских крепостях. На двух невзрачных пропылённых девиц приворотная стража, конечно, подивилась. Дескать, чего это они шлындрают в одиночестве? Но разглядев мордашку чучелки, решили, видать, что они из скоморошьего племени, где и всяких уродов полно, и девки поразнузданей прочих. Взяли серебряный и пропустили в город без опасного спроса «кто и зачем».
Нужный дом нашли легко. Обошли его и забарабанили в заднюю калитку ограды. Пришлось подождать, пока не отворят, однако на задний двор их пропустили опять-таки без проблем. Стоило назваться посыльными от княгини Гулды из Риннона-Синие горы, как мрачный мужик – косая сажень в плечах да перекособоченная заросшая морда – провёл их к хозяину.
Знатный в своём деле купец Лурни Долгопят оказался молодым рослым красивым молодцем с холодными глазами убийцы, в которых только слепой не заметит изрядный ум. Он с первого взгляда догадался, кто перед ним, хотя Ринда намеревалась обозваться именем своей несуществующей холопки. Мол, госпожа послала к нему за деньгами, а остальное ему знать не положено. Но Гулда и здесь не подвела: успела предупредить своего знакомца, кто и зачем к нему заявится. Выдать же себя за холопку – тут Ринда была слишком высокого мнения о своих навыках лицедейства.
Лурни, впрочем, это без разницы. Он даже имени её не спросил. За княжну всё сказал тот самый перстенёк Гулды, который Ринда носила, не снимая, на шее. Стоило выудить из ворота кожаный ремешок с перстеньком, купец кивнул и пригласил высокую гостью вымыться с дороги. Опасно было так расслабляться, доверясь незнакомому человеку, да душа так уж просила, так просила, что Ринда не смогла отказаться. Аки её сторожила, пока она скоренько обмывалась в кадке в горячей водой. Потом они поменялись, но ничего опасного для купальщиц не случилось.
Ужин был скромен на количество блюд, но весьма отменно приготовлен. Непроницаемый хозяин молча ел, и не думая радушно просить отведать того или иного. Ринда пару раз кинула вопросительный взгляд на Аки: у той нюх на поганых людей, как у крыс на всё, что можно стянуть. Чучелка спокойно ела, даже не зыркая на хозяина. А вот Лурни нет-нет, да и поглядывал изучающе на диковинную девицу.
Покончив с ужином, он встал и с непревзойдённым гостеприимством заявил:
– Сейчас я отдам вам золото, а потом мой слуга проводит вас за стены города.
– А почему бы нас просто не выкинуть на улицу? – съязвила Ринда.
Она вообще-то рассчитывала переночевать под крышей. А не тащиться глубокой ночью в лес, маячивший за городом. Волков не боялась: в этом городе на одного зверя с десяток охотников, так что давным-давно всех извели. Медведи тоже держаться подальше от больших человеческих поселений, а вот всякие бандиты наоборот поближе. Особенно к таким вот перекрестьям торговых путей.
– Не хочу, чтобы ваша неосмотрительность указала на наше знакомство, – без малейшей издёвки порадовал честностью Лурни. – Предпочитаю знать, что вы беспрепятственно выбрались из города. Меня не просили позаботиться о вашей дальнейшей судьбе, – хладнокровно послал он неудобных гостей к лешему на все четыре стороны.
– Я могу быть уверена, что наше знакомство останется между нами? – плюнув на обиду, приняла Ринда правила игры.
– Это не то, чем можно хвастать без риска для жизни, – на свой лад успокоил её Лурни. – Я не горю желанием завести такого кровника, как Кеннер Свирепый. Тем более такого, как князь Риннона. Хотя…
Он задумался. Ринда рискнула предположить, о чём:
– Если он меня так и не найдёт, князем ему не быть?
– Я удивлюсь, если после этого он станет князем, – обтекаемо подтвердил её чаяния осторожный хозяин. – Очень сильно удивлюсь.
– Благодарю за помощь, – поняла она, что и вправду ему очень благодарна.
Какого лешего из-за неё рисковать? Кто она такая для него или любого другого человека, которому плевать на княжьи заботы. Но Лурни помог: ровно тем, чем смог. И действительно отчаянно рисковал.
– Если останусь жива, не забуду твоей услуги, – пообещала Ринда, поскрёбывая подбородок.
– Не давайся им в руки живой, – чуть смягчился голос Лурни. – Князь Кендульф Железная лапа не простит тебе бесчестья. А твои риносцы за тебя не вступятся.
– Знаю, – улыбнулась беглая княжна. – Мы, пожалуй, пойдём.
Его голос нагнал их уже у самого выхода во двор.
– Возьми, пригодится, – сунул ей Лурни нелепый детский деревянный ножик, какие мальчишки стругают себе для забавы.
Ринда сразу же почувствовала, что кусок кожи на его рукояти не обычная плотная намотка, а просто впопыхах прихвачен толстой нитью. Неспроста, но разбираться будет позже: облом, что привёл их сюда, бесцеремонно вытолкнул неугодных хозяину девиц за дверь. Провёл к калитке, вывел на тихую ночную улицу и повёл к одной из башен крепостной стены. Городские ворота для них ночью не откроют – Ринда и не ждала. А вот спуститься со стены по верёвке для неё уже почти плёвое дело. Особенно, если стража не поднимает шума, а, как бы, невзначай отворачивает довольные нечаянной щедрой подачкой рожи.
Миновав прилепившийся снаружи к стенам посад, немного пробежались до обступившего город леса. При полной луне, чистом небе да осторожности в нём и ночью ноги не сломать. Тем более что первой семенила Аки с её совиными глазами и звериным слухом. Ринде оставалось смотреть под ноги да следить за подругой, дабы вовремя остановиться или сигануть в кусты. Если после мытья да сытного ужина отчаянно тянуло в сон, сейчас от него и воспоминания не осталось.
Ринда всё больше тревожилась, что погоня где-то потерялась. Ибо потерявшаяся с глаз погоня почти наверняка высочит на тебя в самый неподходящий момент.