«Сирены» атакуют
Шрифт:
Глава пятнадцатая
ТЕМНАЯ ЛОШАДЬ БЬЕТ КОПЫТОМ
Людвига Маркса нашли в номере, где поселились фон Кирстов и Отто фон Кирхенау.
Это произошло уже поздним вечером, когда паломники поужинали и разбрелись по острову, стараясь держаться малыми группами. Любопытство оказалось сильнее страха, который, естественно, многие тоже испытывали после одного убийства и одного исчезновения.
Маркс был найден случайно. Обстоятельства его обнаружения годились, скорее, для комедии положений, нежели для детектива.
Он
И пребывал там, похоже, уже несколько часов. Ни у фон Кирстова, ни у фон Кирхенау не возникло надобности туда заглянуть и проверить - иначе труп обнаружили бы намного раньше.
Людвиг был задушен собственным галстуком. Глаза его - вопреки расхожему представлению - были закрыты, но почерневший язык вывалился, а конечности уже начали коченеть.
Фон Кирхенау полез в шкаф за теплой одеждой: к ночи заметно похолодало; Людвиг Маркс вывалился к нему, как будто в намерении заключить в объятия. Отто пронзительно взвизгнул, и Кирстов, сидевший к ним спиной, подпрыгнул от неожиданности на постели. Рука его метнулась под пиджак, к пояснице; вовремя разглядев, что имеет дело с покойником, фон Кирстов поднялся на ноги и резко сказал:
– Не трогайте его, Отто.
Тот и не собирался; прижав скрюченные руки к груди, Кирхенау то и дело мелко подпрыгивал и сопровождал эти эволюции короткими вскриками. Фон Кирстов подошел к нему и влепил затрещину, потом извлек из своей сумки бутылку русской водки в экспортно-сувенирном исполнении, свернул пробку, налил полстакана.
– Выпейте и заткнитесь. Нам нужно немедленно поставить в известность власти.
Зубы фон Кирхенау стучали о край стакана. Он выпил, прыжки прекратились; Отто рухнул в кресло.
– Давайте вышвырнем его к чертям, - пробормотал он.
Эрих фон Кирстов изумленно уставился на него:
– Не ожидал от вас, сюрприз… Это хорошая мысль, но лучше тогда сразу пойти и признаться, что мы его укокошили. Как вы думаете провернуть это незаметно? Вокруг полно людей, опомнитесь!
– Но как, Матерь Божья, он сюда попал?
– Как - догадаться нетрудно. Вопрос - когда…
Кирхенау обессиленно уронил лицо в ладони.
Когда?
Да когда угодно.
Они то и дело выходили из номера, подолгу отсутствовали… Правда, на этаже были и другие постояльцы, так что убийца в любом случае рисковал.
– Есть и посерьезнее вопрос - зачем?
– продолжил фон Кирстов.
Кирхенау посмотрел на него с ужасом.
– Разве вы не понимаете?! Это убийство собираются повесить на нас!
– На обоих? Или на кого-то одного?
– Но кто может подумать на меня? Это нелепо!
– А думать на меня, по-вашему, уместнее?
– прищурился Эрих.
Отто замолчал. Фон Кирстов был для него полной загадкой, но до сего момента это обстоятельство ничуть его не смущало. Ему и не хотелось ничего знать о соседе - они ведь так, случайные попутчики. Он вдруг осмыслил недавнее движение Эриха и снова задрожал.
– Что у вас под пиджаком?
– спросил он с истеричными нотками.
– Покажите немедленно.
Пожав плечами, фон Кирстов взялся за полы пиджака, приподнял его, повернулся к Отто спиной, и взору того открылась поясница, каких миллионы.
– Чего это вы?
– спокойно осведомился фон Кирстов.
Пистолет крепился к подкладке пиджака, находясь в специальной кобуре, рукояткой вниз.
– Мне показалось, - пробурчал тот.
Фон Кирстов обошел вокруг тела, присел на корточки, осторожно запустил руки в карманы Маркса.
– Что вы делаете? Нельзя ничего трогать!
– Нельзя, - согласился Эрих.
– Но мы попали в скверную историю. Мы понятия не имеем, с чем столкнемся дальше. Вы же не хотите, дорогой Отто, чтобы в кармане у него нашли написанную кровью записку с обвинением в ваш адрес? Обвинением в шантаже, изнасиловании, похищении фамильного серебра и государственной измене?
Отто сделалось совсем неуютно.
– Что за дичь? Может быть, там написано про вас…
– Очень возможно. Тогда я тем более должен на это взглянуть…
Фон Кирхенау отвернулся. Эрих, орудуя вполне профессионально, обыскал труп и не нашел ничего подозрительного. Задумчиво уставился на сжатые кулаки Маркса, потом осторожно разжал правый, присмотрелся.
Там были обломки, какой-то мусор. Фон Кирстов быстро повернулся к Отто, тот по-прежнему смотрел в сторону, борясь с брезгливостью.
– Что там?
– поинтересовался Отто через плечо.
– Ничего особенного.
– Эрих сгреб мусор и вернул пальцы Маркса в первоначальное положение. Найденное положил в карман брюк. Для Кирхенау, возможно, это и впрямь было бы мусором, но Эрих мгновенно узнал остатки раздавленного «жучка».
Он сам еще не знал, зачем спрятал улику, - понимал лишь, что ему ни в коем случае не следует оказываться в какой-то связи с находкой. А связь эту моментально установили бы: ведь труп находится в его номере…
Объяснить находку можно было по-разному.
Все могло случиться естественным образом, если в данном случае было вообще уместно говорить о естественности: Маркс сжимал раскуроченного «жучка» в кулаке, с чем и умер. Но Кирстов плохо представлял себе такое: человек, которого душат, наверняка не станет так действовать, он разожмет кулаки, хотя бы непроизвольно, или попытается защититься. Вряд ли обломки имели для Маркса такую ценность, что он не желал их отдать даже будучи при смерти.
Второй вариант: обломки подложили уже после смерти. И здесь уже открывались многие возможности. Бросить тень на Маркса? На фон Кирстова? На фон Кирхенау? На тех, кто установил устройство? «Жучок» был западного производства - слава Богу, в этом Эрих разбирался.
Маркса и в самом деле могли убрать хозяева этой электронной дряни. Но зачем так светиться и оставлять улику? Могли и в самом деле не заметить, и покойник не разжимал кулака…
Фон Кирстов в глубокой задумчивости заходил по номеру. В связи с убийством монаха на остров прибыла русская полиция. За немцев пока никто не принимался, но это вопрос времени. А уж теперь, когда погиб западногерманский турист, можно ждать чего угодно. Подключат МИД, приедет посол или консул… Скорее же всего - их просто побыстрее уберут с острова, и тогда вся подготовка к предстоящему, занявшая не один месяц, окажется напрасной…