Сладкий развратный мальчик (др. перевод)
Шрифт:
– О, мой Бог.
– Сон срывается с моих губ.
– Это худущее происшествие в истории человечества.
– Оказывается, мое унижение может увеличиться еще больше.
– Бедняжка.
– Жалеет он меня.
– Тебе наверно так хреново.
Киваю в ответ и стараюсь - но с провалом - захватить ведро вместе с собой, когда он поднимает меня, обхватив за грудную клетку.
– Оставь его, - уговаривает он, посмеиваясь, - ну же, Миа. Оставь. Я уберу все.
Когда он укладывает меня на матрас, я едва в сознании, и единственное, что я ощущаю, это
Похлопав меня по спине, он уходит, и я немедленно проваливаюсь в крепкий сон, и снится мне запутанный и лихорадочный сон о езде в темных, узких тоннелях.
Около меня прогибается матрас в том месте, где он садится, и я резко выплываю из сна, как-то зная, что есть минутка до того, как он уедет.
– Извини, - простанываю я, притягивая коленки к груди.
– Не извиняйся, - Он ставит что-то на тумбочку около подушки.
– Вот немного воды. Пей по немногу.
– Я могу все еще слышать улыбку в его голосе, но она добрая, не дразнящая.
– Спорим, что ты не так представлял нашу первую ночь здесь.
Он пропускает мои волосы через пальцы.
– Также как и ты.
– Наверно, это самая не сексуальная вещь, которую ты когда-либо видел, - бормочу я, окунаясь в теплую, чистую и пропахнувшую Анселем подушку.
– Менее сексуально?
– Вторит он со смешком.
– Не забывай, я проколесил всю территорию Штатов с потными, грязными людьми.
– Угу, но ты никогда не хотел заниматься сексом с кем-то из них.
Его рука замирает, там, где он нежно гладил спину, и я понимаю, что , только что, сболтнула. Смешно, даже думать о том, что он снова прикоснется ко мне после последних пятнадцати часов.
– Спи, Миа.
Видите? Вот и доказательство. Он назвал меня, Миа, не Cerise.
***
Просыпаюсь уже под утро от чего-то яркого, не зная, какой час. Снаружи чирикают птицы, галдят голоса и тарахтит транспорт. В воздухе витает запах хлеба, кофе, и мой желудок сжимается, мгновенно жалуясь на то, что не готов для еды. И как только я вспоминаю прошедший день, горячая волна прокатывается по моей коже. То ли смущение, то ли температура, без понятия. Отбрасываю одеяло и вижу, что одета только в футболку и белье.
И затем, до меня доносится голос Анселя, говорящего на английском.
– Она спит.
– Говорит он.
– Ей было плохо вчера.
Я сажусь в ответ на его слова, и я еще никогда в жизни не хотела так сильно пить. Схватив стакан воды на ночном столике, прикладываю его к губам, выпиваю воду в четыре длинных, благодарных глотка.
– Конечно, - теперь его голос ближе. Неподалеку от двери.
–
Он тихо ступает в комнату, и когда он видит, что я проснулась, его лицо озаряется облегчением, затем неуверенностью, а далее сожалением.
– На самом деле, она уже проснулась, - говорит он в телефон.
– Передаю трубку.
Он передает мне мой телефон, и дисплей показывает мне, что звонит мой отец. Ансель прикрывает микрофон, шепча:
– Он звонил, по меньшей мере, десять раз. Я зарядил его, к счастью... а может и нет.
– Сообщает он с виноватой улыбкой.
– Теперь у тебя много зарядки.
В моей груди вспыхивает боль, а в животе скручивается чувство вины. Прижимаю телефон к уху.
– Пап, привет. Я...
– До того как он прерывает меня.
– Какого хрена ты вытворяешь?
– кричит он, но не ждет ответа. Я отстраняю телефон на несколько дюймов от уха, облегчая боль от его криков.
– Ты сидишь на наркотиках? Это то, что имел в виду Ансель, когда говорил, что ты болеешь? Это твой нарко диллер?
– Что?
– Моргаю я, мое сердце так быстро бьется, что боюсь, меня хватит сердечный приступ.
– Пап, нет.
– Кто, кроме нариков, летит во Францию без предупреждения, Миа? Ты занимаешься чем-то нелегальным?
– Нет, папа. Я...
– Не могу поверить, Миа Роуз. Невероятно. Твоя мать и я чуть с ума не сошли от беспокойства, названивая тебе последние два дня!
– Ярость в его голосе слышна так ясно, будто он в соседней комнате. Могу представить какое у него красное сейчас лицо, губы мокрые от слюны, руки дрожат, когда он сжимает телефон.
– Ты никогда не повзрослеешь. Никогда. Единственное, я надеюсь, твои братья будут умнее, чем ты в своем возрасте.
Закрываю рот, глаза, свои мысли. Странное ощущение, когда Ансель садится рядом со мной на кровать, а его рука успокаивающе гладит меня по спине. Голос отца на высоте и, как всегда, с авторитетом. Даже если бы я прижала телефон к уху, знаю, что Ансель слышал бы каждое слово. Я только могу вообразить, что он наговорил Анселю, до того как я взяла телефон. На заднем плане, слышу мольбы матери:
– Дэвид, дорогой, не надо.
– И знаю, что он пытается осторожно забрать телефон из его рук. И затем ее голос пропадает, приглушенные голоса не слышны из-за прикрытого микрофона.
Не стоит, мам, думаю я. Не делай этого ради меня. Защита меня сейчас, не стоит дней тихого обдумывания, за которыми последует дни подлых и тайных оскорблений.
Отец снова на линии, его голос на пределе и остр как нож.
– Ты же понимаешь, Миа, что у тебя огромные проблемы? Ты слышишь меня? Громаднейшие. Если ты думаешь, что я собираюсь помогать тебе с переездом в Бостон после этого, то ты полная дура.