Соблазн в шелках
Шрифт:
Позднее был Адам, отношения с которым отнюдь нельзя назвать удобной привычкой. Он исчез из ее жизни пять месяцев тому назад.
Поэтому если уж сестре Иммакулате приспичило отругать ее за нечестивые мысли, то следовало появиться раньше, а не ждать сегодняшнего дня, когда ее фантазии вполне безобидные и не такие уж грешные.
Отправляйся-ка играть на своей арфе или чем ты там еще занимаешься! И не прерывай меня на самом интересном месте своими глупыми нравоучениями.
Как она и предполагала, Райан торжествовал.
– Я
– Я получила более интересное предложение, Райан.
– Вот как?
Клодия решила не встречаться с кузеном лично, поэтому разговаривала с ним по телефону.
– Вот так. Буду загорать на солнце, все расходы оплачены. Обещаю вспомнить о тебе, когда буду нежиться возле бассейна, потягивая через соломинку холодный коктейль с цветком гибискуса в стакане.
– Более вероятно, сидя перед телевизором с чашкой готового супчика и бутербродом с белковой пастой.
Клодия живо представила себе самодовольную ухмылку на его физиономии.
Как бы мне хотелось стереть ее!
– Я пришлю тебе открытку.
– Откуда?
Ей очень хотелось сказать ему, но она сдержалась. Если учесть все обстоятельства, то это предложение все-таки несколько подозрительно. А если вспомнить о склонности Райана ко всяким козням, то можно было ожидать, что он позвонит своей матери и расскажет ей эту и без того странную историю с нелепыми преувеличениями и домыслами, чтобы потом его мама позвонила ее маме и поднялась адская шумиха. Если этим займется ее мать, то можно не сомневаться, что будет задействован Интерпол, не говоря уже о полиции нравов.
– Наберись терпения и сам увидишь, – только и сказала Клодия.
– Я так и знал, что все это чушь! Просто ты трусиха и испугалась Большого Скверного Волка, но боишься в этом признаться.
Пусть так и думает, если это радует его жабью душонку. Тем слаще будет ее победа, когда она появится вся золотистая от загара и помашет перед его носом чеком, подписанным Гамильтоном.
– Я подумала, что Глупышка Беллинда гораздо больше подходит для той роли.
– Ты, должно быть, шутишь! Я ее на милю не подпущу к такому сборищу.
– В таком случае она могла бы сыграть французскую горничную.
– Не смеши меня! У старикана случится инфаркт от возбуждения, а ее может вырвать.
– А обо мне ты подумал? Или ты решил, что мне это нравится?
– Конечно, нет, Клод. В том-то и дело. А знаешь что, если ты выполнишь заказ клуба регбистов, я дам тебе дополнительную премию. Там не будет никаких слюнявых стариков – сплошь мускулистые жеребцы с отличной потенцией, которые станут наперебой просить у тебя номер телефона.
– В таком случае сделай это сам, переодевшись в женскую одежду.
– Ах как смешно! Я пообещал им пикантную рыженькую с ногами, растущими прямо из задницы.
– Твои ноги тоже растут из задницы, так что побрей их и купи себе парик. Я уверена, что Большой Скверный Волк к тому времени так наберется, что едва ли заметит разницу. И я хочу получить свои деньги. Мы ведь договаривались,
– Я что-то не помню о подобной договоренности, – произнес Райан, изображая удивление. – Насколько я помню, мы заключили пари. А если ты отказываешься выполнять условия, ни о каких деньгах не может быть речи.
Клодия ожидала этого.
– Я хочу получить свои деньги, мерзкая Жаба, а если не получу их, устрою скандал.
– О'кей, о'кей, что это ты так разбушевалась? Загляни ко мне завтра или послезавтра, и я выпишу чек.
– Заглянуть? Райан, разве тебе неизвестно, что существует такое учреждение, как почта? Надо положить чек в конверт, а конверт опустить в почтовый ящик. Это такие большие красные штуки на улице с большими отверстиями почти такого же размера, как твой рот.
Когда самолет приземлился в международном аэропорту Сиб, было уже темно, но жара сразу же окутала их, словно теплым одеялом.
Клодия ощутила, как по коже пробежали мурашки. Все вокруг не только выглядело, но и пахло и звучало по-другому. Вывески были на арабском и английском языках. Все вокруг говорили по-арабски. Было очень странно слышать, как говорят на языке, который совершенно не понимаешь. Даже находясь в Греции, она кое-что понимала.
На полицейских-женщинах в аэропорту были надеты юбки до щиколоток, полицейские-мужчины вооружены карабинами. На местных мужчинах красовались длинные белые одеяния, на головах – нечто напоминавшее тюрбаны.
Здание аэропорта было более современным, чем ожидала Клодия, но, как только толпа пассажиров с прибывшего рейса хлынула в зал, направляясь к окошечку иммиграционной службы, там сразу же стало тесновато. Образовалась длинная очередь, и Клодия настроилась на долгое ожидание.
Аннушка, недовольно надувшись, толкала ногой свою ручную кладь.
– Устала? – спросил ее Гай.
– Еще бы! Восемь часов в самолете!
– А вы как? – спросил он Клодию.
– Терпимо, – приврала девушка. Она выехала из дома одиннадцать часов назад, а накануне легла спать в два часа ночи после ужина с Кейт и Полом и еще парочкой друзей, на который отправилась вместо того, чтобы упаковывать вещи. Вернувшись в полночь, она начала торопливо гладить белье и отыскивать в ящиках вещи, которые, как ей казалось, были у нее прошлым летом, а теперь куда-то бесследно исчезли.
Клодия испытывала огромное облегчение, взойдя по трапу самолета, потому что к этому времени было уже поздно беспокоиться о том, что она что-то забыла взять с собой.
Очередь к окошечку иммиграционной службы двигалась медленно, словно многоножка с мозолями на каждой лапке. Гай хмурился, поглядывая в сторону выхода.
– Нас должны были встретить, – пробормотал он, – иначе мы рискуем застрять здесь на всю ночь.
– Мы в любом случае застрянем здесь на всю ночь, – пробурчала Аннушка. – Если только ты не знаком лично с Господом Богом, который может любезно умертвить всех, кто стоит впереди нас.