Спорная антипатия
Шрифт:
Саске и сам не понимал, почему думал сейчас именно об этом. Сейчас нужно было подумать о другом, но не обо всех людях, которых он ещё успеет шокировать завтра утром. На улице смеркалось, когда Наруто доделывал последнюю татуировку на предплечье в виде какого-то египетского символа – остальные были на ключицах, на задней стороне шеи, внутренней стороне запястья и на боку. Солнце уже заходило за линию горизонта, прощаясь с городом, снова отбирая все мечты, которые так и не смогли воплотиться в реальность.
Саске на минуту задумался: а в чём заключается его мечта? Точно не стать панком на целый месяц… но именно сейчас его мечта заключалась в том, чтобы даже такого, каким он сейчас предстанет перед Узумаки, его полюбили, его поняли и стали
Он то и дело тяжело вздыхал, как будто бы это Наруто его специально заманил в тату-салон, а потом и постарался разукрасить как следует. Но нет, Наруто оставался непреклонен, а то им вовсе серьёзен при подборе татуировок для Учихи. Он остановился на непонятных рисунках и надписи на латыни, означающей выражение о свободе выбора. А вот наличие пирсинга Саске даже в какой-то мере понравилось: теперь с краю, на нижней губе, было небольшое серебряное кольцо, а также на тонкой левой брови и просто неизмеримое количество гвоздиков разной формы и размера на обоих ушах.
Делать было не так уж и больно: Учиха сносил всё так, как будто его пытали и старались вытянуть из него какую-то строго запрещённую информацию. Наруто то и дело хмурился, выставлял кончик языка… но это значило только одно: он вполне доволен собственной работой и теперь не знает, что можно добавить для завершения образа. Но предстояло самое страшное действо, о котором Учиха изначально задумался, но отложил его на дальний план…
Новый гардероб Саске был не то чтобы странным, просто… ну да, он был странным, чего не скажешь о внешнем виде Наруто, исключая цепи и пирсинг. Узумаки постарался надеть на него простую чёрную водолазку с горлом, чему Саске уже обрадовался… однако радость эта, загоревшаяся в его агатовых глазах свечением, продлилась недолго: Наруто поспешил прервать его счастье и натянул сверху растянутую во все стороны белую майку с надписью «Торгую ганджубасом для ФБР». Саске не очень нравился такой расклад. Однако протестовать он не стал: спор есть спор, и Наруто имеет право сделать с его одеждой всё, что его душеньке будет угодно. Куда подевалась вся остальная одежда, которую Саске носил каждый день, в частности именно сегодня – футболка и простые бриджи с кроссовками, – он так и не понял, но ясно осознал, что она растворилась так же бесследно, как и его внешний вид нормального среднестатистического жителя Токио до этого момента.
Чёрные джинсы, подобранные Узумаки специально для него, понравились Учихе, и он быстро надел их, не став возражать – хоть что-то нормальное в этом образе панка, который он долго не хотел и не мог принимать, всё-таки было. Однако тут же Наруто, не постеснявшись и не задумываясь, поспешил повесить на джинсы, бывшие до этого момента вполне нормальным атрибутом одежды, цепи и заклёпки. Саске и здесь не стал протестовать. Не протестовал он даже тогда, когда Узумаки нацепил на тонкие запястья своего друга браслеты в виде серебряных цепочек и напульсники с любимыми рок-группами, песни которых и сейчас раздавались из колонок, явно мешая спать всем тем, кто живёт в высоком доме рядом с тату-салоном. Наруто, кажется, не обращал на это ни малейшего внимания – сделал погромче, переключив на следующую композицию и в такт ударным закивав головой, подойдя к Учихе с самыми обычными, чёрными, на тугой шнуровке солдатскими сапогами:
– Надевай.
– Я как-то про это забыл, - улыбнулся Учиха, сидя в кресле, и сразу же обул ноги в сапоги, оказавшиеся удобными для него. Не забыл он и заправить чёрные джинсы в них, чтобы окончательно шокировать всех прохожих, которым предстояло увидеть его завтра утром.
Но настал тот момент, когда Саске начал беспокоиться: Узумаки медленно, но уверенно стал приближаться к нему с баллончиками лака и краски. Что он собирается делать, Учиха явно догадался, да и был далеко не дураком. Он слегка попятился назад, врезавшись в стену и едва не споткнувшись о какой-то атрибут одежды. Опустив длинные ресницы, он ясно понял, что это его бывшая футболка, теперь уже мятая, немного рваная и пыльная. Но почему на ней были дырки – загадка. Судя по всему, Наруто боялся, что Саске вновь переменит свой образ на этот, нормальный, к которому новоиспечённый панк, конечно же, привык больше.
– Моё любимое… - прохрипел Узумаки голосом самого настоящего киношного маньяка, подняв над головой Учихи оба баллончика и встряхнув их.
Поскольку Саске был довольно высокого роста, даже немного выше Узумаки, Наруто пришлось привстать на цыпочки, высунув кончик языка и по-настоящему зверски оскалившись. Теперь Саске мог видеть удлинённые белые клыки, и от этого становилось только страшнее. Он не хотел этого показывать, но позволил себе испустить шумный выдох, проглотив комок в горле.
– Нет… - вяло запротестовал Учиха, мотнув головой и с опаской подняв голову, глянув на баллончики. Сейчас они были для него самым настоящим кошмаром, какого даже Фредди Крюгер не может приготовить для своих жертв. – А может, я так похожу?..
В голосе явно слышалась надежда и практически мольба, которую Саске так и не смог сдержать внутри. Не то, чтобы ему хотелось закончить этот спор, просто… просто создавалось впечатление, будто он сам на это согласился, добровольно и без вмешательства Узумаки. Хотя всё было как раз наоборот? Неужели Наруто не мог заказать себе что-то более человечное? И какая радость ему видеть своего лучшего друга в таком виде? «Наверное, очень даже большая», - решил Саске, понимая, что Наруто давно хотел с какой-то стороны влить Учиху в эту среду, в которой он теперь будет находиться. Эта вечная тяжёлая музыка, вечные косые ненавистные взгляды прохожих, вечные оскорбления в его адрес и насмешки… постоянная борьба с самим собой: Учиха не привык ходить в таком виде, а значит, не привык и к взглядам, которые теперь будут обращены к нему. Однако придётся привыкнуть и выбрать хотя бы одну сторону внутри себя: ту, что желает стать панком и наплевать на мнение окружающих, либо ту, которая будет практически внутренне трясти его за плечи, умоляя прийти в себя и рыдая.
– Тогда на тебя будут смотреть ещё больше, - вполне спокойно заметил Наруто, пожав плечами и всё-таки не удержавшись, прыснув на Учиху содержимым одного из баллончиков, угрожающе сдвинув брови.
Такой взгляд точно говорил: если ты не будешь меня слушаться и не примешь свой образ до конца, то я с тобой разговаривать даже не буду. И Саске подчинился: пришлось опуститься в кресло и закрыть глаза, ожидая, что будет делать с ним Узумаки. Он не понимал ничего, что происходит вокруг: в носу стоял отвратительный запах химических веществ, отчего Учихе пришлось морщиться, и запах сигарет, в ушах громкая музыка и размеренное «пшик!» каждые несколько минут. Наруто явно проявлял фантазию в создании ирокеза, но Саске боялся принять себя таким, какой он есть сейчас, и посмотреть на себя со стороны.
Это и было самым, пожалуй, ужасным в его характере. Он боялся посмотреть на себя в зеркало, не хотел принимать свой новый образ… а это дорогого стоило. Он задумался о том, как станут воспринимать его окружающие, как к нему станут относиться девушки и его друзья. Всё так поменяется и всё станет таким новым… эти насмешки, каждое лицо будет злостно глядеть на него, а то и с изумлением (в лучшем случае), а каждый палец будет подниматься, чтобы указать на него. Но никто не станет задумываться о внутреннем мире, о внутренней красоте человека (да и внешней в случае Саске), если он одевается не так, как все, да ещё и носит ирокез, олицетворяющий бездуховность и отвращение ко всему этому миру.