Стеклянные крылья
Шрифт:
– Что от меня нужно?
– Нужно время. Возможность работать спокойно. Что ты чем-нибудь займешь прессу и начальство, а я пока раскрою дело.
Комиссар не сводила с него глаз.
Йеппе старался вести себя как можно спокойнее, стоя посреди кабинета, между ее удочками и фотографиями внуков. Она долго на него смотрела, ничего не говоря. Затем снова надела очки.
– У вас сутки. Прости, Кернер, но я вынуждена показать начальству и прессе, что мы относимся к делу серьезно. Не хочу говорить как героиня американских детективных сериалов, но если
Глава 19
Эстер де Лауренти открыла дверь квартиры и удивилась тишине в прихожей. Она поставила пакеты с продуктами и замерла, не сняв верхней одежды. Если мопсы побыли одни дома хоть час, то бегут навстречу, лают и пускают слюни. Сейчас в квартире было пусто и тихо. Слишком тихо.
– Докса! Эпистема! Вы где?
Она закрыла входную дверь. Издалека до ушей донеслись тихие царапанье и писк. Она пошла на звук, не обращая внимания на мокрые следы, тянувшиеся за ней.
В глубине квартиры – в комнате Грегерса, дверь была закрыта. Как обычно. Звук шел оттуда.
– Докса! Эпистема!
На ее зов из-за двери ответила какофония безудержного лая. Она побежала и открыла дверь, и собаки выбежали навстречу, стали прыгать на нее – Эстер чуть не упала. Она села на колени, стала успокаивать их, гладить, а внутри нарастала тревога. Когда она выходила в магазин, собаки проводили ее до двери. Закрывая дверь, она прощалась с ними и пообещала долгую прогулку после обеда.
У Грегерса они могли оказаться только по одной причине. В ее отсутствие в квартире кто-то побывал.
Эстер медленно встала. У кого, кроме нее самой и Грегерса, есть ключи? У их уборщицы? Но она на весь октябрь уехала в Польшу.
Она медленно вернулась в прихожую. В квартире кто-то есть? Все как обычно. На кухне небольшой беспорядок: в раковине – посуда, на столе – почта и ящик овощей, все нужно разложить по местам. Эстер стала медленно оборачиваться. Если ты сам аккуратен, тебе проще понять, что кто-то рылся в твоих вещах. Она перенесла пакеты на кухню, повесила плащ на крючок и принесла тряпку – вытереть пол. Где стали бы искать ценные вещи?
Кошелек у нее в сумочке.
Она всегда хранила наличные в сумочке в прихожей. Немного, но на непредвиденные расходы хватит. А на столике рядом с крючками лежала запасная связка ключей. Только теперь их не было.
Эстер поднимала газеты и рылась в вазах, заглядывала под стол и за него. Ключи пропали.
Сумочку она нашла на крючке. По крайней мере она была на месте. Выйдя за покупками, Эстер оставила дома и ее, и кошелек – только сунула в карман банковскую карту. Кошелек лежал в сумочке. Слава богу.
Во вторник утром она сняла четыре тысячи крон – на парикмахерскую и блошиный рынок, который будет в выходные на Блогордс-пладс. В целом она предпочитала расплачиваться наличными.
Эстер открыла кошелек. Там лежали горстка монет и две смятые купюры по сто крон. Ее обокрали.
У нее скрутило живот. Ален.
Отшвырнув кошелек,
Эстер била себя по лбу. Дала волю слезам, сотрясавшим ее старое глупое тело, а собаки крутились у ног, непонимающе поскуливая.
Вытерев щеки, она поняла, что нужно сменить замок и проверить, не взял ли он еще что-то. Он думает, она слишком гордая, чтобы заявить на него в полицию, но ему стоило быть поумнее. Она позаботится, чтобы его выкинули из квартиры – он и переехать толком не успеет.
Эстер снова обошла квартиру. Картины на стенах. Вазы на своих местах. Он рылся в ящиках – это она заметила, – но не нашел ничего, кроме старых счетов и ее блокнотов. Когда-нибудь они будут стоить денег, надо было ему сообразить их украсть, думала она, тщетно пытаясь вернуть почву под ногами. Ценные бумаги – в банковской ячейке, серебро – тоже. Видимо, он унес только наличные.
Она села за компьютер и вызвала слесаря. Затем вбила в поисковик имя Алена Якольбе. Никого не нашлось – в том числе концертирующих пианистов.
Эстер пошла на кухню, откупорила бутылку шираза и налила себе бокал красного вина. Надо же как-то отойти от квантовой механики личной жизни, раз она, взлетев, рухнула в подвал.
Она вернулась к компьютеру с бокалом. Как найти информацию о человеке, если не знаешь его настоящее имя?
Эстер пила, чтобы алкоголь успокоил расшатанные нервы. Что она о нем знала? На самом деле. Что он француз?
Не факт. Сама она не говорила по-французски, а в какой-то момент, видимо, обманулась – из-за акцента и французских ласковых слов. Он знает «Богему», любит готовить. А Грегерс утверждал, что видел его в гриль-баре на Нёрреброгаде. А он ведь только переехал в их дом.
Она выпила еще. Стало чуть легче.
Докса и Эпистема нетерпеливо лаяли. Скоро ей придется их вывести. Сначала надо заставить себя думать о чем угодно другом, только не об Алене. Из-за предательства ее обожгло стыдом, она боялась, что ноги ее не выдержат. Эстер поставила пластинку, но тут же выключила, едва из колонок полилась музыка. Написала Йеппе Кернеру, что Грегерс выздоравливает. Она подумала, не принять ли ванну, но отказалась от затеи из-за перспективы увидеть в зеркале обнаженное тело. Снова села за компьютер и открыла сайт газеты «Политикен».
Эстер читала о дорожной инфраструктуре, футболисте, который получил травму и прилетит домой из Италии, и о скандале с сетью обувных магазинов, снявшей шовинистскую рекламу. Фразы просто перетекали с экрана в голову – эффект такой же, как у вина. Накатила приятная бесчувственность.
Жертвам убийств, найденным в фонтанах, посвящались целые колонки – писали о служебных собаках, грузовых велосипедах и неизвестных сотрудниках интерната. Слова расплывались перед мокрыми глазами.
Эстер выключила компьютер и достала собачьи поводки. Надо брать себя в руки! Бывают проблемы похуже, чем у нее.