Тагир. Ребенок от второй жены
Шрифт:
Он плохо выглядит… Такой же измученный, растерянный, но гордый. И пусть лицо его искажено мукой, но оттого мне так сильно хочется по привычке протянуть руку и погладить его по лбу, разглаживая морщинки. Мой Тагир…
Луна моего сердца…
Солнце моей души…
— Ты не должна общаться с прокаженными, Наиля, — вдруг звучит некогда самый родной голос.
Вздрагиваю, словно мне залепили хлесткую пощечину. Никогда он не мог унизить меня сильнее. И мне бы сейчас ненавидеть его за то, что он собственными
— Тагир… — шепчу, глядя на него с мольбой.
Хочу, чтобы он опровергнул ходящие слухи, но… Он лишь кидает на меня мимолетный, ничего не значащий взгляд, словно я никто, пустое место, недостойное даже ничтожного внимания Тагира Юсупова.
— Прости, — двигает бесшумно губами подруга и… Отворачивается…
Я задыхаюсь от агонии, а затем мне прилетает чем-то по голове. Ноги подкашиваются, я падаю на пыльную землю. Слышу хохот мальчишек, но меня это не трогает так, как безразличие Тагира…
И после меня еще долгие годы будет преследовать это видение… Как Тагир, нарушая приличия, берет за талию Наилю и уводит ее от меня, ни разу не обернувшись, не удосужившись помочь мне подняться.
— О Аллах, девочка моя, пойдем, — загораживает мне обзор тетя Зулиха, тянет на себя.
Трогаю ладонью голову, подношу пальцы к лицу и вижу на них красные пятна.
— Ты в порядке, цыпленочек? — заботливо трогает мое лицо родственница.
Я же заторможенно поднимаюсь, не без ее помощи, но боль усиливается, заставляя меня морщиться. Горько усмехаюсь… Разве можно быть в порядке, когда мужчина, обещавший всегда меня защищать и любить, предал нас, поверил в гнусную ложь о моем брате и лишил нашу семью всего… Сына, брата, крова, репутации… И надежды…
Глава 1
8 лет спустя
Весь офис гудит с самого утра. Нашу небольшую контору поглощает какой-то крупный холдинг, чьи хозяева вдруг решили, что мы станем приятным бонусом к их очередной победе.
— Слышала, что главный заму сказал? — наклоняется и говорит мне шепотом соседка по рабочему месту Рената.
— Насчет? — хмурюсь, вяло помешивая ложкой сахар в чае.
Бездумно пялюсь в экран монитора, а цифры перед глазами не желают складываться в строгую отчетность. Настроения слушать очередные байки подружки нет. Отец снова попал в больницу, комод ломится от неоплаченных счетов, а со дня на день энергетики грозятся отключить нам электричество.
Виски ломит от боли, глаза режет от недосыпа. Полночи, проведенные в приемном покое, выпили из меня все силы, так что на работу я пришла разбитая и изможденная. Впрочем, как обычно за последний год.
— Договор о слиянии подписали вчера вечером, а сегодня прибывает их генеральный, — демонстративно поднимает глаза вверх Рената, даже пальцем для наглядности тыкает. — Говорят, он очень красивый.
При последних словах подружка поправляет бюст и выразительно двигает губами. Я лишь криво улыбаюсь, не в силах поддержать ее энтузиазм. А чтобы не нарваться на очередные обиды с ее стороны, выхожу в уборную якобы по срочной нужде. Закрываюсь там на щеколду и умываюсь ледяной водой, надеясь остудить лицо, пылающее от поднявшегося давления, которое ощущаю стуком в ушах.
— За что нам это? — шепчу в пустоту, а затем слеза, скатившаяся по щеке, падает на раковину.
Поднимаю голову и вглядываюсь в собственное отражение. От той красивой и беззаботной девушки, которой я была когда-то, не осталось ничего, кроме воспоминаний. Худая, осунувшаяся, с блеклыми волосами и синяками под глазами. И самое страшное, что мне на свой внешний вид плевать.
Разве это важно? Мне никогда не выйти замуж, не радоваться жизни, так пусть внешний вид соответствует душевному состоянию.
Чувствую вибрацию и смотрю на телефон. Тяжело вздыхаю. Мама.
— Отца забрали в реанимацию, Ясмина, срочно приезжай! — кричит она и сразу же бросает трубку.
Я хлопаю глазами и смотрю на потухший экран. Не могу прийти в себя и сосредоточиться. Только бьется в голове набатом: папа, папа, папа…
А затем я, не предупредив начальство об уходе, подрываюсь и бегу к лифту. А когда он открывается уже на первом этаже, врезаюсь в мужчину.
— Простите, — выдавливаю из себя и поднимаю глаза.
— Смотрите по сторонам, девушка, — недовольно говорит мужчина, отряхивая ворот пиджака.
Сначала не пойму, кто это, хочу нагрубить от безысходности, которая болью и отчаянием отзывается внутри, но говорить не могу. Узнаю этого человека. Не с первого раза, но вижу знакомые морщинки на лбу, прямой нос, квадратный подбородок и серые холодные глаза. Не могу дышать, не могу двигаться, жадно вглядываюсь в некогда родные черты лица.
Тагир. Моя первая и несчастная любовь.
Моргаю, но видение не проходит. Он ведь на родине, не может здесь находиться. Неужели мое зрение меня подводит?
Он смотрит на меня и молча заходит в лифт. Неужели не узнал? Сердце мое готово разорваться, я, повинуясь инстинктам, смотрю ему вслед, наблюдая за его статью. А он возмужал, заматерел, плечи стали шире, лицо старше и мужественнее.
Двери лифта закрываются, выводя меня из ступора. Но я надолго запомнила его равнодушный взгляд, скользнувший по мне напоследок… Неужели я так плохо стала выглядеть, что спустя восемь лет он меня не узнал?..
Выхожу из здания, еле переставляя ногами. Ловлю первое попавшееся такси и, периодически набирая номер мамы, телефон которой почему-то вне зоны действия, еду в больницу. Гадать не нужно, в какую, весь последний год отец обследуется только в государственной. Накопления растаяли, словно снег на солнце, так же быстро и безвозвратно.
Когда мы подъезжаем к серому четырехэтажному зданию, быстро выпрыгиваю из такси и несусь в нужное отделение. Почти сразу же вижу сгорбленную маму, казалось, постаревшую за последние годы на добрые два десятка лет.
Смерть ли брата, болезнь отца, все это подкосило ее сильнее, чем суровые девяностые, когда бандиты пытались отнять бизнес у отца. Мама превратилась почти что в старуху. И это резью проходится по моему сердцу. Не должны родители хоронить своих детей, не должны супруги умирать в самом расцвете лет.