Твое имя
Шрифт:
Но если бы в тот момент, когда книги легли перед ней на стол, девочка сумела заглянуть в будущее и понять, что именно некромантия, а вовсе не ее мечта о медицине, станет ее уделом, она бы разорвала их в мелкие клочки. К сожалению, это не изменило бы того, что изменить нельзя…
+++
Мара не могла сомкнуть глаз всю ночь, с трудом дождалась рассвета, чтобы начать собираться.
Вчера, едва заслышав шаги Бьярна на крыльце, — он вернулся поздно вечером, — Мара упала на кровать и старательно
Она слышала, как он остановился в дверном проеме и долго стоял, глядя на нее. Сердце Мары готово было выпрыгнуть из груди, колотилось о ребра так, что ей казалось, стук слышно на другой окраине деревни. Она боялась, что Бьярн заговорит с ней, и тогда она не выдержит, снова раскричится или, еще того хуже, расплачется. Не о чем ей с ним говорить. Все уже сказано…
Едва верхушка солнца вызолотила край облаков и в воздухе разлился первый розовый свет, Мара поднялась на ноги и начала укладывать мешок. Бьярн всегда тащил большую часть вещей, чтобы освободить ей руки, а сейчас придется самой. Ничего, справится.
Деньги честно разделила на три кучки. Получилось каждому по четыре монеты — все, что удалось скопить за это время. Бьярну, себе и родителям Вендима, согласившимся приютить Эрла. Смогут купить мальчику одежду на первое время, да и вообще, не помешает.
Деньги для Бьярна оставила на столе, не решилась отдать в руки. Она старалась передвигаться на цыпочках, чтобы не разбудить, и со страхом поглядывала на закрытую дверь его спальни — только бы не услышал шагов.
Но вот вещи уложены, можно уходить.
— Эрл, малыш, вставай, — прошептала она, наклонившись к мальчику.
Эрл открыл зеленые глаза, увидел Мару, искренне и радостно улыбнулся.
— Собирайся, пойдем со мной.
Эрл послушно вскочил, начал одеваться. Только потом заметил, что Мара одета по-походному.
— А мы куда? Мы уходим уже?
Он огляделся.
— А где Бьярн?
Мара с трудом удержала на лице улыбку — так вдруг стало пусто на душе.
— Он позже… позже придет… А мы с тобой сейчас к Вендиму.
— Ой, к Вендиму! Здорово!
Эрл запрыгал на одной ноге, скривился, ухватившись за бок — раны еще давали о себе знать, — но тут же выпрямился и махнул рукой, мол, ерунда.
К дому Вендима шли по пустынной улице, залитой янтарным сиянием, какое бывает только осенью, когда листья на деревьях и трава еще зелены и живы, но уже будто устали и готовятся к тому, что скоро придется проститься с этим миром.
В душе у Мары словно ворочался, пытаясь улечься, тяжелый камень с острыми краями. И так его положи — больно, и этак — не легче.
«Ничего. Я все делаю правильно. Эрлу здесь будет хорошо. Бьярну я лишняя обуза. Это он от жалости вчера сказал. Не нужна мне жалость…»
Мать Вендима, завидев
— Иди-ка пока в дом, дружок.
Эрл ускакал, и Мара передала женщине скудные сбережения. Та попыталась было отказаться, говоря, что она и так у Мары в неоплатном долгу, но Мара была непреклонна.
Уже уходя по дороге в сторону леса, Мара вспомнила, что не успела обнять Эрла на прощание. Но так даже лучше, наверное…
Каждый шаг сначала давался с трудом, и вовсе не от того, что продолжала болеть нога — она, к счастью, почти совсем не беспокоила. Но каждый новый шаг отделял ее прошлой жизни, где она была не одна. Где Бьярн сидел у костра, охраняя ее сон. Где он осторожно гладил ее по голове, когда она готова была выть от боли. От его голоса, от того, как он называл ее «птаха»… И Эрл… Она так успела привязаться к нему, даже сама не ожидала. Ей вдруг подумалось, что эта неделя, когда они были все вместе и рядом, стала самой счастливой в ее нынешней жизни, начавшейся после того, как… Она уже и не думала, что однажды снова сможет стать почти счастлива. И вот теперь все закончилось. Все всегда заканчивается.
Мара почти дошла до кромки леса, осталось только миновать частокол, когда услышала за спиной полный отчаянья крик.
— Мара, подожди! Подожди меня!
Она обернулась и увидела Эрла, который сначала, видно, бежал, а теперь брел, спотыкаясь, держась за бок. Сердитые слезы катились по его лицу. Мара кинулась навстречу, злясь на себя — за то, что не попрощалась, за то, что не объяснила, бросила его вот так. А он, бедный, пытался ее догнать всю дорогу.
Мара присела на корточки и обняла мальчика, а тот в ответ тоже обхватил ее руками.
— Не оставляй меня здесь! Я с тобой пойду! — горячо зашептал он.
— Но, малыш, с нами опасно… Со мной, — спохватилась она. — Со мной опасно. Работа у меня такая.
— Мара… Марунечка, милая. Не оставляй меня!
Мара закусила губу, вспомнив девочку, которую привел в дом профессор Вигге. «Я ведь останусь с тобой», — говорит она ему, очень стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а у самой сердце так и скачет: не бросай меня, не бросай… Он не бросил.
Это, наверное, очень безответственно с ее стороны — идти на поводу у ребенка. Поплачет да забудет. Ведь там, за оградой, настоящие опасности ждут. Но Мара просто не могла так поступить. Крепко взяла его за руку.
— Хорошо. Идем.
А когда поднялась, то увидела, что от дома движется, быстро нагоняя их, знакомая широкоплечая фигура. Бьярн. Приблизился, скользнул взглядом по Маре и ничего не стал говорить. Лицо непроницаемое, и о чем думает — не понять.
И Мара тоже не придумала, что сказать. Так и пошли дальше втроем. Бьярн через несколько шагов снял с плеча Мары мешок и понес сам.
Они молчали, но Мара вдруг почувствовала, как камень, давящий на грудь, растворяется, исчезает без следа.