В рассветный час (Дорога уходит в даль - 2)
Шрифт:
Бабушка смеется, довольная своей остротой.
Накануне пасхи внезапно получается открытка от Лазаря из Харькова: он не приедет. Он здоров, - пусть мамаша не беспокоится, - но приехать он не может: надо заниматься.
Бабушка мужественно подавляет вздох.
– Ну-ну... Не надо грешить. Что ж? Будет на этот раз не семь брильянтов, а только шесть... Тоже не плохо! Конечно, досадно, но что поделаешь?
Бабушка украдкой смахивает слезу и рассказывает Басе, какой замечательный этот Лазарь, который не может приехать.
– Я тебе говорю, Бася, - Лазарь самый
Но Тима и Абраша почему-то понимающе перемигиваются.
– Он будет заниматься!
– недоверчиво говорит Тима.
– Не смешите меня, пожалуйста. Какой работяга...
– Тут что-нибудь да не так...
– качает головой Абраша.
– Такой затейник, такой выдумщик, как Лазарь, - он непременно выкинет какой-нибудь сюрприз!
Вообще Тима и Абраша всегда единомышленны и дружны. Только иногда они почему-то отчаянно ссорятся. Тогда, в гневе, они говорят друг о друге не иначе, как в третьем лице, и обращаются со своими обвинениями к кому-нибудь постороннему.
– Видите этого человека?
– кричит Абраша, тыча разгневанно пальцем в сторону Тимы.
– Я умру, но ему руки не подам! Никогда в жизни!
– Будь я проклят, если я когда-нибудь заговорю с этим человеком! вторит ему Тима.
А через полчаса эти "человеки" обычно уже не помнят, как страшно они поругались.
В самый пасхальный вечер - в сумерки, еще "до первой звезды" (началом праздника считается появление на небе первой звезды) - мы все уже собрались у бабушки и дедушки и ждем, когда нас позовут к столу. И тут в передней раздается сильный, продолжительный звонок.
– Лазарь! Это Лазарь приехал!
– кричит Абраша.
– Я же говорил, что Лазарь готовит сюрприз!
– радуется Тима.
В самом деле это приехал Лазарь!
Все бросаются к нему, все рады, а бабушка, обняв его за шею и осыпая поцелуями, не может удержаться от материнской критики:
– Ох, Лазарь, Лазарь! Ну почему ты всегда делаешь все не так, как люди?
– А почему я должен все делать так, как люди? Пусть люди делают все так, как я! В общем, пожалуйста, прекратите торжественные речи: у меня хватило денег только на билет от Харькова сюда. Срочно ищу капиталиста, который заплатит двугривенный моему извозчику!
И вот мы все уже разместились за столом. Во главе стола бабушка и дедушка. Между ними - я, как единственная внучка (Сенечка пока не в счет). Папа с мамой, Николай, Мирон, Ганя, Лазарь. На крайнем конце стола младшие, Тима и Абраша. С ними же сидит Пиня. Поездка на праздник в Кейданы к родителям стоила бы слишком дорого, - этого. Пиня не может себе позволить. Поэтому, хотя сегодня и не его день (он обедает у бабушки и дедушки по воскресеньям), бабушка позвала Пиню на пасхальной ужин. Тима и Абраша слегка - в меру своих скромных возможностей - "прифрантили" Пиню: Абраша отдал ему свой галстук "в крапочку", а Тима дал ему (не насовсем, только на сегодняшний вечер!) свою рабочую куртку с заплатками на локтях. Пиня выглядит именинником и наслаждается ощущением, что он в праздничный
– Хорошо вам...
– меланхолически вздыхает Абраша, обращаясь к братьям.
– Всякое блюдо начинают со старших! А мы с Тимкой - последние: что останется от старших, то нам... Например, пупок от индейки или курицы... Тимка, ты когда-нибудь эго ел? Я - никогда! Это всегда достается кому-нибудь из старших!
– Да-а... Очень плохо быть младшим!
– поддерживает его Тима.
– Шестым или седьмым...
– А ведь мальчишки-то правы!
– вступается за них папа.
– Сегодня первая порция каждого блюда дается младшим!
Бабушка не любит новшеств. Пусть все идет так, как заведено спокон веку отцами и дедами. Тимка с Абрашкой - еще сопляки. Ничего им не сделается от того, что они подождут своей очереди. "В жизни надо уметь ждать", добавляет бабушка философски.
– Сопляки?
– возмущенно кричат младшие.
– Мы - сопляки?
Но все братья присоединяются к предложению папы: пусть сегодня последние будут первыми.
– И пупок пусть мамаша разделит между Тимкой и Абрашкой!
– предлагает Лазарь.
Бабушке приходится уступить.
Какое веселое представление разыгрывают старшие! Николай, Мирон, Ганя, Лазарь, - папу к этому не подпускают: он все кувырнет и опрокинет! подносят первые порции праздничной трапезы младшим. С низким поклоном, с почтительными приговорами:
– Абрам Ефимович, пожалуйста!
– Тимофей Ефимович, просим, осчастливьте!
Младшие - они, в самом деле, еще желторотые птенцы, только недавно кончили гимназию - конфузятся, но страшно довольны. Дело, конечно, не в количестве: у бабушки наготовлено всего столько, что на всех хватило бы с избытком. Дело - в почете: никогда они такого почета и во сне не видали!
Я смотрю на маму, вижу, как она, нагнувшись к сидящему рядом с нею Николаю, шепчет ему что-то, показывая глазами на Пиню. На секунду удивившись, Николай понимающе кивает, - и Пиня оказывается включенным в число младших, которым сегодня первое место и первая порция.
Праздничный ужин длится долго. К концу я даже слегка задремываю, привалившись к дедушкиному плечу. Мне ведь дали в рюмочке немножко вина, разбавленного водой. "Я - пьяная!
– думаю я с гордостью.
– Ужасно пьяная!" Сквозь дрему я слышу взрывы дружного смеха, веселые рассказы: каждый из "брильянтов" рассказывает о себе. Братья добродушно посмеиваются друг над другом. Особенно достается младшим, Тимке и Абрашке, за обжорливость.
– Караул!
– кричит Мирон, который сегодня ради праздника настроен почти добродушно.
– Держите детей! Пусть они наконец отвалятся от еды - ведь лопнут! Ей-богу, лопнут!
– Лопнут?
– обиженно переспрашивает Абраша.
– Хорошо тому, кто уже кончил университет и работает! Он сразу забывает студенческую голодовку. У нас в Варшаве...
– А у нас в Дерпте лучше, да? Сытее?
– кричит Тима.
– А у нас в Харькове, хлопцы, тоже не так, как у мамаши в пасхальный вечер!
– вступает в это состязание Лазарь.