Вериги любви
Шрифт:
Давно это было. Уже и батюшка Иероним преставился, Царство ему Небесное, и сын мой повенчался, и внучка Люся из крошечной нежности превратилась в застенчивую девушку, а согбенная богомолица все идет по дороге моей памяти в черных, обожженных горем одеждах, с Ликом Госпожи Небесной у самого сердца. Жива странница, стало быть, жива, коли помню ее, да ведь у Бога все верные живы.
В книге редкостной красоты Василия Акимовича Никифорова-Волгина «Заутреня святителей» есть маленькая фраза, даже не фраза – отрывочек бытия, который многих золотников дороже: «От многих сияние шло, Христос по земле любил ходить…» А нынче люди недоумевают: где она находится, Святая Русь? Что за земля? Может быть,
В первоначально-христианской древности, когда христиан отовсюду изгоняли, когда их казнили, все верующие, по определению, были святыми. Апостол Павел называл христиан «всесветными возмутителями». Как же так: святые – и возмутители? Святые, свет – слова одного происхождения, и правда в том, что возмутились святые против тьмы века земного, против его ветхих порядков, но возмутились «всесветно», то есть освещая светом истины Христовой всю юдоль греха и плача.
Многие русские тихие бабушки, из последних согбенных сил идущие в храм на Богослужение, в своих семьях тоже являются, наверное, «всесветными возмутителями», потому что они веруют, а домочадцам – недосуг. И молится ночами старая, и плачет о своих ближних, пока не затеплится в юном сердечке внучки свечечка веры. И нет-нет да и заглянет в церковь строптивый сыночек, а потом начинает помогать молодому батюшке по церковному хозяйству. А сноха то цветы в храм отнесет да и простоит до конца службы, то на богомолье засобирается – и вправду ведь съездит! Старой уже и умирать не страшно.
И увидят люди, вчера еще не умевшие крест положить, что дом их находится не в уютной квартире на третьем этаже, а в храме, олицетворяющем собою незримое пространство между небом и землей, то есть человеческое сердце.
Апостол Павел еще писал о христианах, что они есть «царственное священство»: «Сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу… вы – род избранный, царственное священство, народ святой» (1 Пет. 2, 5.9).
Мою первую исповедь принимал митрополит Волгоградский и Камышинский Герман. Это было после телевизионной записи проповеди владыки в его келии в Свято-Духовом монастыре. Накануне мне подарили очень старую икону, и я привезла ее владыке – освятить. Думаю ныне об этом давнем событии и негодую на себя: какая гордыня! Не простой иерей, а непременно правящий архиерей должен освятить для меня икону, и даже сомнений в отказе не было! Владыка, действительно, не отказал, икону освятил, посоветовал только не везти ее домой городским транспортом, дабы не осквернить, и неожиданно спросил, исповедовалась ли я когда-нибудь.
– Нет, – ответила я, с мучительной ясностью вспомнив, как другой владыка, Пимен, советовал мне не откладывать своего вхождения в литургическую жизнь Церкви.
– Ну, ничего, – ободрил владыка Герман, видя мое несчастье, – я могу вас исповедать прямо сейчас.
Прошло много лет, но священный трепет первой исповеди не просто воспоминание, а бесконечно длящееся мгновение, которое я созерцаю как бы одновременно и изнутри, и со стороны. И снова, и снова, словно в замедленной съемке, свершается непостижимое уму таинство исповедания Господу – Самому Господу! – всего того скверного и стыдного, что столько лет томило меня, и мучило, и пригибало к родимой земле, а она терпела.
С этого времени, сколько ни приезжали мы на видеозаписи владычных проповедей, келейница владыки матушка Варвара обязательно накрывала стол и архиерей приглашал нас, как он говорил, на «архиерейский чай».
О, этот архиерейский чай, который владыка разливал по чашкам собственноручно, при этом всегда ласково пошучивая над благоговейной нашей неловкостью! А сколько сказано было в ненавязчивой беседе душеспасительного, важного, без чего невозможно здоровое устроение жизни!
Иногда я, по благословению архиерея, включала диктофон, благодаря этому у меня хранятся тексты некоторых наших бесед.
Одна из первых тем – «Святая Русь»:
– Владыка, вернется ли она?
– Я убежден, что Святая Русь никогда и не переставала быть, – ответствовал владыка. – Вспомним Библейскую историю об Аврааме, о том, как он просил Господа пощадить город ради нескольких десятков праведников, а Господь сказал: «Даже ради только нескольких праведных пощажу». То есть Господь милосерд. Он ради нескольких святых милует всю землю, и поэтому здесь очень важно знать о таком явлении, как личная святость. Что такое Святая Русь? Живет, например, семья, где все ее члены ведут благочестивую жизнь, ценя и любя друг друга и Бога, – разве это не Святая Русь? И еще одно: понятию «Святая Русь» характерна ответственность за все, что происходит и с самим человеком, и вокруг. Святая Русь воспитывает ответственность в вере и перед грядущим судом Божиим. Святая Русь – это стремление жить без греха, злодейства, празднословия, чтобы была чистая совесть, любовь друг к другу и честный, благородный труд. Бог нам поможет, вера в народе ширится, и надо быть всем верующим вместе, чтобы строительство храмов стало общей национальной задачей, чтобы мы могли помогать духовному просвещению все новых и новых людей.
Вернувшись после очередного путешествия на Святую Землю, я встретила в Свято-Духовом монастыре свою знакомую Наталью Семеновну Давыдову, стала с чувством рассказывать ей о поездке. Она слушала, слушала, потом сказала:
– Да все уже знают, что вы только за границу и любите ездить.
Я изумилась:
– Не за границу, а на Святую Землю!
– Храни вас Бог! Но ведь вся земля Христова! По своей, по родной никогда не паломничали?
– Была на Соловках…
– А мы в Дивеево собираемся, не хотите с нами? Только у нас условия небогатые. Автобус старый, питаемся просто, ночуем, где Бог пошлет: в автобусе, в монастырях.
Так начались наши с сыном Андреем поездки на русское Богомолье. И как ведь ладно устраивал Господь: на студии телевидения, где я служу по сю пору, моего недолгого отсутствия вроде и не замечали. А я без русской дороги уже не могла представить своей жизни.
Святая Русь раскрывалась потихоньку: от села к селу, от храма к храму, от встречи к встрече. Бывало, едем глубокой ночью по неведомым местам, дремлем, вдруг с коротким натруженным вздохом автобус останавливается: все, приехали!
Выходим на волю, а водитель уже раскладывает инструменты на брезенте, копается в моторе. Опять сломались. Вокруг темень, один автобус, как маленький домик, светится в ночи окошками. Наталья Семеновна, как всегда, категорична:
– Все – по нашим грехам, давайте молиться!
Поломки случались разные, однажды, слава Богу, пять дней прожили в Оптиной Пустыни, пока шел ремонт. А когда путешествовали по горным дорогам Крыма, восемь раз меняли колеса! Но нас все эти дорожные неурядицы не пугали, мы знали: Господь устрояет все к нашей пользе, к терпению, смирению и молитвенному труду.
Многие годы паломничества слились в памяти души в одно путешествие: затворялись автобусные двери, за окном проплывали последние приметы городской жизни – и с церковными и паломническими песнопениями мы отправлялись по святым местам России: на север, восток, запад и юг, везде она святая, русская наша земля.