Високосный год: Повести
Шрифт:
Длинные осенние вечера располагали к сосредоточенной, вдумчивой работе.
Можно, конечно, во всем положиться на специалистов, но он сам обязан знать не меньше их. Чтобы требовать с подчиненных, надо знать, что и как требовать.
Добросовестно штудируя науки, как бывало в студенческие годы, он убедился, что многое упускает из виду в своей практике, Взять, к примеру, кормодобывание. Оказывается, здесь, на Севере, летом, когда над лесами и полями зыбится задумчивый, обворожительный полусвет белых ночей, растения, развиваются быстро, травы буйно идут в рост, и, если еще выпадают дожди, зеленой массы для сена и силоса предостаточно. А качество? В таких травах содержится
Степан Артемьевич взял себе на заметку и клевер, и пчельники, чтобы заняться ими в недалеком будущем. А пока он зачастил в Прохоровку, где строители из районного Сельхозстроя начинали расширять коровник и закладывать помещение для молодняка. Требовался кирпич, и Степан Артемьевич поехал в Чеканово выбивать фонды на строительные материалы и дополнительное оборудование. Но у районных снабженцев все фонды были давно распределены и израсходованы. Ему сказали: «План у нас железобетонный, сверх фондов не дадут ни кирпичика, ни водопроводной трубы». Лисицын пошел за помощью в райком. Секретарь райкома Григорий Петрович Поздняков принял его доброжелательно, связался с областным начальством, и оттуда последовал ответ: «Где вы были раньше? На внеплановое строительство фондов нет, ждите до будущего года». Поздняков довольно категорично ответил: «А молоко нужно?» — «Нужно». — «Значит, надо найти стройматериалы. Совхоз «Борок» расширяет ферму, ставит дополнительную пристройку на двести голов».
Так или иначе, Позднякову с Лисицыным удалось прорвать круговую «железобетонную» фондовую оборону, и вскоре совхоз отправил машины за кирпичом на керамический комбинат.
Из областного центра, из домоуправления, пришло официальное письмо, где Лисицыну предлагалось освободить и сдать коммунальникам городскую однокомнатную квартиру, поскольку Степан Артемьевич с женой в ней теперь не живут. Лисицын показал письмо жене, убедил ее в необходимости выполнить распоряжение, поехал в город, сдал в комиссионку мебель, а вещи и книги перевез в Борок.
Путь Лизе к отступлению был отрезан, да она теперь, кажется, и смирилась с тем, что ей придется жить в Борке постоянно.
Пора было переезжать в коттедж. Степан Артемьевич думал, что Лиза обрадуется этому, но она восприняла известие о переезде, как ему показалось, равнодушно.
— Ты что, не рада новому жилью? — спросил он.
— Понимаешь, — ответила она, — новое всегда приятно. Но и со старым расставаться жаль, — она обвела взглядом комнату, где они чаевничали у круглого стола под трехрожковой люстрой. — Здесь так уютно, я привыкла. Ну ладно, давай переезжать. А кто займет эту квартиру?
— Семья механизатора Волгина, приехавшего из Владимирской области.
— А удобно ли нам переезжать в трехкомнатную квартиру, оставив им эту. У них ведь семья больше. Люди нас за это не осудят?
— Думаю нет. Коттедж строился целевым назначением для семей главного зоотехника и директора. Это все знают.
— Ну тогда ладно, — согласилась Лиза.
После ужина Степан Артемьевич заглянул в контору. Там никого не было, только из кабинета Новинцева в неплотно прикрытую дверь пробивался свет. Степан Артемьевич зашел к нему. Иван Васильевич работал за столом.
— Чего сидишь вечерами? — спросил Лисиный. — Дня тебе мало?
— Тут спокойно, лучше работается. Сижу
— Главное есть. Однако все чересчур стандартно: «Об авангардной роли коммунистов»… «О выполнении требований Устава». Мы такие вопросы и раньше обсуждали. Скучновато.
— А что ты предложишь?
— Я вот частенько думаю о нашем житье-бытье. Заработки у рабочих неплохие, свои дома, усадебки, моторные катера, лодки. Спицын — тот даже машину купил. В домах все покрашено, обустроено, смотреть любо-дорого. Мебель, ковры и прочее… Полное благополучие. Верно я говорю?
Верно, — согласился Новинцев. — Но не все одинаково живут, одни побогаче, другие — скромнее.
— Я беру в общем. Материальное благосостояние повысилось. А всегда ли согласуются личные интересы с общественными?
— А точнее?
— Ну вот, к примеру. Свой дом, свою усадьбу рабочий привел в идеальный вид. А на ферме никто не замечает поломанную стайку, выбитое ветром стекло. Возле коровника всякий хлам — ржавая проволока, обрезки труб, старые детали от изношенных машин. Кто должен прибирать? А в поле! Ты видел, как Рудаков эти самые «углы» срезал. Возьмем теперь улицу в любой деревне: грязь, выбоины, ухабы. Разве не могли бы взять самосвал, навозить песку, гравия да засыпать их? Могли! Но никому до этого дела нет. А почему? Потому, что «улица не моя, по ней все ходят и ездят, и пусть благоустраивает совхоз!». Выходит, я должен приказать управляющему, чтобы занялись ремонтом дороги, да выделить для этого деньги. А без денег — никак. Субботы и воскресенья жаль… Без рубля никто шагу не шагнет!
Вот и выходит, что о своём, личном, человек печется, а до общего ему и дела нет. Включи-ка в план такой вопрос: «Индивидуальная грядка и совхозное поле».
— Ну что ж, — подумав, ответил Новинцев. — Можно включить. Но формулировка немного странная. Несерьезно. Может быть, лучше так: «О нравственном облике современного сельского жителя», или «О сочетании личных и общественных интересов»?
— Опять стандарт. Мой вариант интригует. Почему грядка? Что значит индивидуальная? Какая связь между нею и полем? Ведь любопытно!
— В принципе верно, но несерьезно.
— Почему несерьезно? Грядка и поле — просто и понятно. Первая олицетворяет личную собственность, второе — общественную. Две философских категории.
— Что и говорить, мыслишь ты глобально, — в голосе парторга появилась легкая ирония. — Ладно, запишем: «Индивидуальная грядка и совхозное поле», а в скобках пометим: «О гармоничном сочетании личных и общественных интересов».
— Ну вот опять, — с некоторой досадой вымолвил Лисицын. — На собрание, где вынесен вопрос о «грядке и поле», все придут, потому что любопытно. А на «Гармоничное сочетание» не соберутся. Скучно, по-казенному. Набило оскомину.
— Ну ты даешь! — рассмеялся парторг и покачал головой. — Впрочем, ты прав. Только вот что я скажу тебе, золотая твоя голова. То самое якобы нерадение, о котором ты говоришь, зависит больше от руководителей — управляющих, бригадиров, специалистов, от нас с тобой. Все надо организовать! Кто отказался бы денек-другой поработать на благоустройстве улицы? Я уверен — не нашлось бы такого человека. Руководитель должен позвать людей, дать машины, инструмент, да и сам, взяв в руки лопату, показать личный пример. Нельзя огульно винить рабочих в том, в чем они не виноваты, и критика «в общем», благородное негодование по поводу того, что «никто не хочет, никому не нужно» — безосновательны. Обо всем надо конкретно: кто, когда, почему? Скажи, прав я или нет?