Выживший. Покорение Америки
Шрифт:
Ага, загорелись глаза у попутчиков, даже вон у Демида и то уши покраснели, видно, тоже живо представил сверкающий огнями в ночном море корабль, превращенный в "Русский клуб". Эх, мечты-мечты! Нет, ну а почему бы не реализовать свою мечту? Как там в песне: "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!.." Вот и будем делать, и кто нам помешает? Тем более что Бонанно очень вовремя откинулся и, получается, руки у меня лично развязаны. Хотя мафия злопамятна, рано радоваться, там не один Бонанно нагадить мог.
Джордан поджидал нас на заднем дворе нашего нового казино. Познакомил его с моими подельниками,
— Думаю, через неделю заведение можно открывать, — сообщит Джордан. — Сейчас покажу вам небольшой фокус.
Он прошёл к дальнему автомату, сунул руку в какую-то нишу, раздался лёгкий скрежет, а следом сверху начала опускаться… стена. Через несколько секунд "однорукие бандиты" исчезли за аккуратно оштукатуренной перегородкой, по виду ничем не отличавшейся от других стен подвала.
— Я запомнил твои слова, Фил, и решил, что такая маскировка может пригодиться. Казино всего за минуту сможет превратиться в обычный бар. Кстати, надо ему придумать название, до того, как мой человек пойдёт его оформлять.
После недолгого совещания решили назвать злачное место "Чёрная орхидея". Вроде как отсылка к Гарлему, населённому чёрными. Не "Русь" назваться же, в самом деле. У нас это название припасено для другого дела.
Затем мы поднялись наверх, где предстояло расположиться борделю. Понятно, его уже никто регистрировать не собирался. Здесь работы по благоустройству предстояло больше. Пока только вычистили квартиры от ненужного хлама. Джордан поинтересовался, если ли у нас кандидатуры на рол "мамки", и мы дружно отрицательно покачали головами.
— Тогда предложу свою кандидатуру. Есть у меня на примете одна красотка с деловой хваткой, думаю, за процент от работы девочек она согласится взвалить на себя эту ношу.
Расстались мы довольные друг другом. Ещё раз заехали в наш ресторан, перекусили и решили расползаться по домам. Атаман уехал с сыном, Вержбовский предлагал меня подвезти, но я, поблагодарив, отказался, сказал, что в такую чудную погоду хочется полюбоваться закатом над Ист-Ривер. И отправился пешком на набережную, прихватив полкаравая хлеба, чтобы покормить чаек. Да уж, пробило что-то на сентиментальность. Старею, наверное.
Кормление чаек совместно с любованием закатом прошло без эксцессов, и в сумерках я поплёлся домой. Погружённый в свои мысли, я медленно брёл по Гумбольдт-стрит мимо церкви святого Станислава Костки, фоном воспринимая польскую речь, и в первый момент даже не обратил внимания, когда рядом затормозил
— Давайте без глупостей, мистер Бёрд. Не советую дёргаться, если хотите вернуться в свой Гринпойнт. Просто молча и тихо садитесь в машину. Вот так… Надеюсь, вам удобно? Хорошо. Энрике, трогай!
Глава X
Езда в автомобиле напомнила мне события годовалой давности, когда из сельского райотдела НКВД меня везли в Москву. Так же на заднем сиденье, так же зажатый с боков двумя крепкими ребятами, только теперь мне ещё вдобавок в бок достаточно больно упирается ствол револьвера. Интересно, успею я поработать локтями, прежде чем этот слева нажмёт на спусковой крючок? Ставить такой эксперимент мне совершенно не улыбалось, тем более ещё неясно, куда и зачем меня везут. Да и вернуть в Гринпойнт обещали, правда, не уточнив, в каком состоянии. Хорошо если не в виде расчленённого тела.
Ехали часа полтора, и ни на мгновение нажим ствола в мой бок не ослабевал. В итоге я мягко попросил перестать сверлить моё левое подреберье этой железякой, на что получил ответ, что уже приехали. А приехали мы на какой-то пустырь, посреди которого стоял то ли ангар, то ли сарай довольно приличных размеров.
— Выходите, мистер Бёрд, — подтолкнули меня стволом в многострадальный бок, отчего я невольно поморщился.
Одна из массивных дверных створок была снабжена встроенной дверью чуть выше человеческого роста, через которую мы и попали внутрь. Щелкнул выключатель сбоку, и загорелось несколько лампочек, дававших тусклый свет. Прямо посередине сарая стояло деревянное кресло, и когда меня к нему подвели, я увидел, что к подлокотникам приторочены ремни. Та-а-ак, это уже серьёзно. Обездвиженный, я вряд ли смогу постоять за свою честь.
— Садитесь, — сказал тот, что по-прежнему целил в меня из револьвера.
— Может, обойдёмся без этого? Я и так у вас на мушке…
Короткий удар в солнечное сплетение не дал мне договорить фразу до конца. Бил второй, молчаливый. Мда-а, расслабился я в последнее время, теряю сноровку. Пока я хватал ртом воздух, меня кинули в кресло и споро притянули ремнями запястья к подлокотникам. Всё, теперь я хрен куда денусь, даже несмотря на свободные ноги — с таким грузом особо не попрыгаешь. Остаётся ждать дальнейшего развития событий.
Мои похитители принялись переговариваться на итальянском, будучи наверняка уверенными, что я не знаю их языка. Правильно думают, не знаю… Жаль, что не немцы меня выкрали, их речь я бы разобрал. Хотя что бы мне это дало? Но всё равно хоть немного знать, что планируют твои оппоненты, лучше, чем находиться в полном неведении.
С другой стороны, мне сразу стало понятно, что мною заинтересовалась итальянская мафия. Ещё там, в машине, когда я пригляделся к физиономиям моих похитителей, скумекал, что со смертью Бонанно проблема как по волшебству не испарилась. Единственное — на чьей они стороне? Одержимы местью за подельника или наоборот, как-то причастны к его гибели? И если второй вариант, то, возможно, смертный приговор мне ещё не подписан.