За Синей рекой
Шрифт:
Гиацинта еще некоторое время подробно повествовала о своих страданиях, глубоких внутренних переживаниях, а также о духовном перерождении, поскольку теперь, когда она заглянула в глаза смерти, она никогда не сможет стать прежней. Девушка говорила долго, с увлечением, а когда закончила, то обнаружила, что все ее слушатели давно и крепко спят.
Утро наступило белесое, зябкое. Солнце пряталось в облаках, которые наползли перед самым рассветом и плотно затянули небо.
Путешественники подкрепились горячим чаем с сухарями. Зимородок хмурился, прикидывая, как лучше провести
Размышления Зимородка были прерваны появлением девицы Гиацинты, которая спала дольше всех и теперь с недовольным видом цедила себе остывший чай. За ночь Гиацинта лишила себя своих длинных волос. Они были обкромсаны ножом и висели неровными прядями. Их поддерживал тонкий ремешок. Гиацинта с вызовом посмотрела на Зимородка, однако он, к ее разочарованию, ни о чем не спросил и только пожал плечами.
На этом глубокие внутренние изменения Гиацинты не закончились. Допив чай, она направилась к Мэгг Морриган и после коротких переговоров поменяла свое красивое синее платье на подержанные, но весьма приличные штаны и рубаху. Штаны сидели на ней мешковато, снизу их пришлось подвернуть, а в поясе подвязать веревочкой. Из закатанных штанин торчали бледные босые ступни – подходящей обуви для Гиацинты у Мэгг Морриган не нашлось, а туфельки потерялись вчера на болоте. Новый облик Гиацинты, как ни странно, не был лишен некоторого обаяния.
Вышли довольно поздно. Вроде, и собирать-то было нечего, а провозились долго.
Болото тянулось впереди, насколько видел глаз. Старого Хыча пока не наблюдалось. В целом день начинался удачно.
Приблизительно через час путешественники оказались в низине, и тотчас вокруг них начал сгущаться туман.
Некоторое время Зимородок пробирался вперед почти наощупь, затем остановился. Ему казалось, что он слышит, как остальные идут следом. Но когда он обернулся, то никого не увидел. Несколько зеленых кочек, смутно различимый ствол дерева – и сплошная пелена…
Зимородок попробовал звать своих спутников, однако голос увязал в тумане. Он пошел было назад в надежде натолкнуться на кого-нибудь из них. Это также не принесло плодов и к тому же случилось самое худшее – он сбился с пути.
Такого с ним еще не бывало. Зимородок сел и потер подбородок. Итоги неутешительны. Он один, в густом тумане – и понятия не имеет, в какую сторону идти. Зимородок переобул сапоги, одев правый на левую ногу и наоборот. Трижды повернулся на каблуках и плюнул на все четыре стороны. В тот же миг, словно по волшебству, туман рассеялся, и Зимородок увидел, что стоит на широкой зеленой поляне.
У противоположного края поляны суетились какие-то люди, устанавливая высокие белые щиты. Приглядевшись, Зимородок понял, что это мишени.
Из леса один за другим выходили молодые люди, празднично одетые и веселые. Все они были вооружены луками.
Поляна наполнилась народом. Появились герольды с трубами, разносчики сладостей и напитков, прехорошенькие девицы со щечками как наливные яблочки. Зимородок не успел и глазом моргнуть, как оказался в толпе.
Вперед выступили герольды и трижды протрубили в трубы. Затем они громко прокричали:
– Соревнуются искуснейшие лучники Зеленого Края, самые твердые руки и самые верные глаза, наша краса и гордость: Джон Осенняя
После чего вновь вскинули трубы к небу и протрубили три раза.
Вперед выступили молодцы с луками, однако стрелять почему-то медлили, словно ждали кого-то. Зимородок запоздало сообразил, что ждут именно его. Что ж, он никогда не уклонялся, если ему бросали вызов.
Зимородок натянул тетиву и встал рядом с остальными. Впереди мелькнул белый платок – знак начинать состязание. Стрелки один за другим пустили стрелы. Зимородок не верил своим глазам: все четыре стрелы теснились вокруг центра мишени. Зимородок прицелился, и его стрела расщепила стрелу Ганса Прищуренный Глаз.
Герольды опять протрубили трижды и прокричали:
– Хвала и слава самым метким лучникам Зеленого Края! Мы сохраним эту мишень для потомства. А сейчас вновь состязаются самые прославленные лучники Зеленого Края: Джон Осенняя Грива, Ганс Прищуренный Глаз, Фома Хрюкающий, Коляба Кривой Палец и Зимородок-Следопыт!
Пока они трубили, новую мишень установили на месте прежней. Впереди взмахнул белый платок, и первый лучник выпустил стрелу. Вторая, третья, четвертая – все они воткнулись в щит рядом с первой. Стрела Зимородка расщепила стрелу Джона Осенняя Грива.
Герольды оглушительно протрубили трижды, и один из них прокричал:
– Вечная слава героям – искусным стрелкам из лука! Эту мишень мы сохраним для потомства. А сейчас на состязание вызываются лучшие стрелки Зеленого Края: Джон Осенняя Грива, Ганс Прищуренный Глаз, Фома Хрюкающий, Коляба Кривой Палец, а также Зимородок-Следопыт!
Расторопные парни уже унесли истыканную стрелами мишень, а на ее место воздвигли новую. Все пять лучников, стреляя один за другим, попали в десятку. У Зимородка вдруг нехорошо засосало в животе, а герольды вновь приветствовали участников троекратным трубным ревом и завопили что есть мочи:
– Честь и хвала отважным стрелкам из лука! Эту мишень мы сохраним для потомства! А теперь на честный поединок вызываются лучшие стрелки Зеленого Края…
Зимородку показалось, что эту мишень установили дальше прежней, но затем он убедился в своей ошибке. Мишень была точнехонько на старом месте.
«Какое-то дурацкое состязание», – смятенно подумал Зимородок. У него появилось желание высказать устроителям турнира все начистоту и потребовать, чтобы они хотя бы отодвинули мишень. Но говорить было уже некогда. Стрелы летели в цель, и трубы снова трубили. Мишень уносили в архивы для потомства, новую водружали на место предыдущей.
У Зимородка мелькнула мысль, что пора уходить и разыскивать остальных, но вместо этого он поднял лук, и вскоре его стрела расщепила стрелу Фомы Хрюкающего…
Интересно, что за приз ждет победителя? Зимородок вдруг понял, что очень хочет заполучить его. С этой мыслью он снова прицелился…
Вокруг поляны по-прежнему колыхался туман, поэтому никто из потерявшихся ее не видел. Мэгг Морриган поняла, что отбилась от отряда и каким-то образом осталась одна в плотной серой пелене. Она постояла немного, прислушиваясь. Никого и ничего. Ни тяжкой поступи пана Борживоя, ни нескончаемой перебранки Гловача с Канделой, ни ойканий Марион, которая постоянно оступалась…