Завещание Сталина
Шрифт:
Но оказалось, что заработать даже на хлеб в ограбленной России не так просто. Идти просителем по знакомым, кое-где сохранившимся ещё в разных структурах, он не хотел, боясь, как ожогов, расспросов и выражений сочувствия. А торговать мошенническими препаратами, вызывающими похудение, но одновременно и разлад всех функций организма, не согласился бы при любых обстоятельствах.
Однажды Тоня сказала:
— Давай теперь просто жить, оставив великие помыслы. Это удел тех, кому более всего достаётся при переворотах. Будем
Алексей Михайлович огорчился. Поднял брови:
— Голубушка, такой жизнью могут наслаждаться только паразиты. Порядочные люди не вынесут более недели такой жизни. Всё, буквально всё должно быть продолжением нашей борьбы за счастливый и справедливый мир для всех. В противном случае — какая радость от высоких речей о понимании одной душою движений другой души? Нельзя стоять в стороне, когда пожар и когда кричат несчастные!
— Прости, — вздохнула она, — ты прав. Человек живёт, пока жива его совесть. Мы уже навсегда понесём на себе следы более высокой культуры и никогда, даже умышленно, не согласимся на примитив. Понуждать себя к философии постороннего — это, действительно, бесчестно.
— Человек сам по себе никогда не пойдёт по нисходящей! Но у нас попытаются отнять и это право!
— Я хочу быть тебе самым верным и преданным другом, — Тоня взяла его за руку. — Изменить обесчещенным и обокраденным, простить то, что творит мировая банда, — нет, никогда! Я пойду с тобой до конца, чем бы это ни кончилось!
— Обгажен и угроблен важнейший исторический опыт. Людей обдурили — это ясно. Но прежде всего обдурили народы всего мира, десятилетиями приносившие своей мечте в жертву все радости жизни…
В доме кончились запасы еды. «Шаром покати», — повторяла Тоня, разводя руками. Это был призыв предпринять какие-то действия. Но Алексей Михайлович медлил, хотя и страдал от полуголодного существования.
Однажды утром, когда он не вышел даже за газетой, Тоня протянул ему пёстрый листок:
— Вот, бросили в почтовый ящик… Это предложение. Давай отзовёмся…
Это было обычное обращение от частной фирмы, скорее всего липовой, рассчитанной на дуралеев.
Но Алексей Михайлович даже обрадовался: по крайней мере, никого не придётся просить.
Рекламная бумажка была составлена в самых туманных выражениях. Фирма искала замужнюю пару, которая могла бы представить её интересы в Болгарии или Греции. Это сейчас понятно, что обычной фирме плевать, кто именно представит её интересы. Но тогда показалось правдоподобным: ищут солидных партнёров. Слабость поневоле доверчива, а нужда тянет в капкан.
— Предлагают пройти индивидуальное собеседование. Что скажешь?
Тоня на мгновение как бы споткнулась. Он точно помнит. Нахмурилась, по высокому чистому лбу пробежали две морщинки. Но потом улыбнулась. Светло и обворожительно:
— Что
— А могила Нины? — вырвалось у него.
— Всё равно нам не на что поставить памятник. Даже самый скромный, тот, который не утащат бомжи…
Он позвонил по телефону. И в разговоре с какой-то женщиной, секретаршей или оператором, договорился о визите. Все его подозрения отпали, когда женщина спокойно и деловито объяснила, что на ближайшую неделю все часы уже забиты, остался только вторник — 10 утра и четверг — 18.00. Он выбрал вторник.
Они пришли по указанному адресу. Он волновался, хотя старался не показать вида.
Их встретил мелкий, но упитанный лысый человечек совершенно непримечательной наружности, назвавший себя Семёном Семёновичем.
Это была трёхкомнатная квартира, предназначенная, вероятно, для сдачи внаём. «Евроремонт», как тогда говорили, лучшая мебель, но всё малогабаритное и сугубо функциональное.
Семён Семёнович пригласил за стол.
— Кофе? Чай?
— Может, после, когда ознакомимся с диспозицией? — мягко возразил Алексей Михайлович.
— Если мы и не поладим, я в проигрыше не останусь, — со смешком сказал Семён Семёнович, уставившись наглыми, навыкате глазами. — Фирма на каждую пару клиентов ассигнует 10 долларов. Для меня главное — чтобы вы заполнили формуляр. А сойдемся мы или не сойдёмся, это уже второстепенный вопрос.
Грузная женщина средних лет молча подала три чашечки растворимого кофе.
Заполнили формуляры. Фамилия, имя, отчество. Год рождения. Гражданство. Адрес, телефоны. Образование. Опыт работы (сфера).
Выяснилось, что речь идёт уже только о Болгарии, для Греции персонал уже найден.
— А что в Болгарии конкретно?
— Отбор товара, упаковка и отправка грузов. Табак, розовое масло. Возможно, вино. Фирма оплачивает все расходы, зарплата — 2 тыс. долларов в месяц. Вы сами нанимаете жильё. И сами оплачиваете свои транспортные расходы… Судя по опыту наших коллег, в месяц вы будете откладывать 500–600 долларов… Проезд туда и обратно оплачивает фирма.
— Какой город? — спросила Тоня.
— София.
— А сколько, примерно, будет этих грузов? — поинтересовался Алексей Михайлович.
— Пустяки. 200–300 килограммов в неделю. Работа — не бей лежачего.
— Так зачем эти церемонии?
— Это моя часть бизнеса… Я должен представить хозяину пять-шесть кандидатур. Он выбирает двух и ведёт с ними беседу…
По дороге домой Тоня размечталась: «Если бы нам повезло, мы бы не посчитались ни с какими трудностями. Через год мы могли бы наладить свой быт…»
Алексей Михайлович, для которого все эти заботы были непривычны и крайне обременительны, высказал подозрение: