Знаменитый сыщик Калле Блюмквист рискует
Шрифт:
– Больше ни слова про шоколад, – сказал Андерс с отвращением.
И Калле его поддержал.
До сих пор они храбро справлялись с лавиной сластей, которая обрушилась на Еву-Лотту, но теперь не могли больше съесть ни кусочка.
А Ева-Лотта уже возвращалась от калитки, где висел почтовый ящик, с плотным конвертом в руках. Она разорвала конверт – ну, конечно, опять шоколадная плитка! Огромная чудесная плитка молочного шоколада. Калле и Андерс смотрели на него, как на касторку.
– Тьфу! – в один голос отреагировали они.
– Как не стыдно! – возмутилась
Она разломила плитку пополам и заставила каждого взять свою долю. Друзья уступили – без всякого восторга, просто чтобы не обижать Еву-Лотту, – и равнодушно сунули шоколад в свои и без того переполненные карманы.
– Вот это правильно – приберегите на чёрный день, – сказала Ева-Лотта.
Она сделала из конверта мячик и бросила его через забор на улицу.
– Вот что, будем кататься на велосипеде и купаться. Сегодня, пожалуй, больше ничего не придумаешь, – предложил Калле.
– Ты прав, как всегда, – согласился Андерс. – Давайте заключим перемирие до вечера, но уж тогда…
Когда через минуту пришёл Бенка, чтобы подобающими случаю оскорблениями разжечь воинственный дух Белых роз, беседка была уже пуста. Только маленькая трясогузка сидела на качелях и клевала крошки.
…Наступила полночь, взошла луна. Калле и Ева-Лотта спокойно спали. А вот Андерс не спал. Вернее, он лёг в обычное время и старался храпеть самым замысловатым образом, чтобы родители думали, что он спит. Но это привело лишь к тому, что мать встала и с беспокойством спросила:
– Что с тобой, сынок, ты нездоров?
– Да нет, – сказал Андерс и уже не храпел так устрашающе.
Наконец по тихому посапыванию сестрёнок и братишек и ровному дыханию родителей он понял, что все уснули. Андерс осторожно выскользнул в кухню, где на стуле лежала его одежда, и быстро сбросил ночную рубашку, оголив своё худенькое, костлявое тело. Он настороженно прислушался. Всё спокойно… Тогда он быстро надел штаны и рубашку и неслышно спустился по лестнице. Сбегать на чердак булочной и взять Мумрика было делом нескольких минут.
– О Великий Мумрик, – прошептал Андерс, – охрани нас своею могучею дланью! А то нам обоим крышка.
В одной рубашке Андерс слегка дрожал от ночной прохлады. Кроме того, он немного побаивался: не так уж часто приходилось ему ходить посреди ночи по улицам, когда кругом всё спит.
Крепко зажав в руке Мумрика, Андерс побежал через мостик Евы-Лотты. Деревья на берегу казались совсем чёрными, а вода в речке в лунном свете ярко блестела.
– Скоро мы будем у цели, – шепнул он Мумрику, будто тот мог волноваться.
Да, вскоре они действительно достигли цели. Вот уже показался дом почтмейстера – тёмный и притихший. Всё кругом было спокойно, только трещали сверчки.
Андерс предполагал, что хоть одно окно
– Прости, о Великий Мумрик! – сказал Андерс.
Он пошевелил пальцами в кармане и нащупал что-то липкое. Так это же шоколад! Андерс обрадовался. Сейчас он не был так привередлив, как утром. Эх и вкусно будет съесть это клейкое месиво! Но прежде всего он должен сделать то, для чего сюда пришёл. Андерс переложил Мумрика в другой карман, начисто облизал пальцы и решительно полез на подоконник.
Приглушённое рычание напугало его чуть ли не до потери сознания. Беппо! Он совсем забыл про Беппо! Забыл, что это окно оставляют открытым специально для пса, чтобы он мог выйти ночью, если ему понадобится.
– Беппо, – умоляюще прошептал Андерс, – это же я!
Беппо сразу узнал одного из тех весёлых мальчишек, которых хозяин часто приводил с собой, и рычание его перешло в восторженный лай.
– Миленький, хорошенький Беппо, пожалуйста, помолчи, – молил его Андерс.
Но Беппо считал, что если уж ты радуешься, то должен это продемонстрировать, то есть лаять и вилять хвостом, и он усердно делал и то и другое.
В отчаянии Андерс вытащил шоколад и сунул его Беппо.
– На, только молчи! – шепнул он.
Беппо принюхался. Он счёл, что приветственные излияния длились ровно столько, сколько требовали честь и достоинство дома, и потому перестал лаять и улёгся с довольным видом, чтобы насладиться чудесным клейким лакомством, которое преподнёс ему гость, – очевидно, в благодарность за радушный приём.
Андерс облегчённо вздохнул и тихонечко приоткрыл дверь в переднюю. Там начиналась лестница на второй этаж. Теперь оставалось только…
В этот момент наверху раздались шаги. Кто-то спускался, тяжело ступая по лестнице. Это был сам почтмейстер, в широкой ночной рубахе до пят! Его разбудил лай Беппо, и он пошёл проверить, в чём дело.
Андерс окаменел. Однако он тут же опомнился и нырнул за пальто, которые висели в углу передней.
«Если я не рехнусь после всего этого, значит, я настоящий герой!» – сказал он сам себе.
Только сейчас до него дошло, что семье почтмейстера, может быть, вовсе не нравится, когда к ним по ночам лазят в окна. Для Сикстена это будет в порядке вещей, он ко всему привык в войне Роз, а вот почтмейстер – другое дело.