Звать меня Кузнецов. Я один
Шрифт:
Виталий Амаршан
(Из интервью Евгению Богачкову, «Литературная Россия», 2 ноября 2012 года).
Вчера я вернулся из Москвы, с Кузнецовских чтений в ИМЛИ. О Москве мог бы сказать многое, но не буду. Скажу о Кузнецовских чтениях… Ну, не выходит каменный цветок, не получается раскрутить Юрия Кузнецова. По «чтениям» это было очень заметно. Не-почвенники боятся ступать на территорию, контролируемую почвенниками. А для почвенников Кузнецов избыточен. Им нужны лирика и пафос. Лирика
Кирилл Анкудинов
19 февраля 2013 года.
В Кузнецове прочно сидело заложенное безотцовщиной чувство изгойства, его защищала независимость. Он пугал непредсказуемостью своих высказываний даже о классиках: «Мелькнул в толпе воздушный Блок, Что Русь назвал женой И лучше выдумать не мог В раздумье над страной». Но у Блока есть строки и побезвкусней, хотя он был бы великим поэтом, даже если бы написал только «Девушка пела в церковном хоре…». Но почему бы не подерзить Блоку? Правда, встречаются неприятные строчки, особенно о женщинах, у самого Кузнецова: «Ты в любви не минувшим, а новым богат, Подтолкни уходящую женщину, брат». И о других писателях Юрий Кузнецов отзывался с жестокой откровенностью. Никогда никому не поддакивал и даже дразнил всех свои угрюмством.
Евгений Евтушенко
(Из статьи «Сирота во чреве материнства», газета «Новые известия», 2013, № 112).
«Сошествие во ад», следующая поэма Юрия Кузнецова (в ней в преисподнюю поэта вводит не Вергилий, а сам Христос), если говорить прямо, выглядит пародией на первую часть «Божественной Комедии». Разумеется, автор поэмы этого не хотел, он соперничал с Данте, но его поражение в поединке с великим флорентийцем было предопределено. И дело не только в том, что в данном произведении, как и в поэме «Путь Христа», хватает кощунственных эпизодов, свидетельствующих о невежестве автора в религиозных вопросах. И даже не только в том, что практика постмодернизма, характеризующегося, как уже говорилось, «вольным или невольным пародированием и принижением всего святого и высокого, обесцениванием духовно значимых символов», не требует духовной дисциплины, школы мысли, которую прошёл автор Божественной Комедии как христианин, как ученик крупного мыслителя и поэта Брунетто Латини. Дело — в отсутствии любви.
Дух говорил, томимый страшным, гнётом, Другой рыдал, и мука их сердец Моё чело покрыла смертным потом; И я упал, как падает мертвецТакое сопереживание и сострадание томящимся в аду немыслимо для
«Сошествие во ад» было опубликовано за несколько месяцев до смерти поэта. Кузнецов хотел продолжать соперничество с Алигьери, но Бог судил иначе: «Рай» остался незаконченным. Церковные пастыри говорят, что Господь забирает человека в лучшие минуты. За несколько дней до кончины Юрий Кузнецов пишет «Молитву» — стихотворный пересказ легенды о трёх старцах, лёгшей в основу известного рассказа Льва Толстого. Молитва отшельников, не знающих даже «Отче наш», у писателя звучит так: «Трое Вас, трое нас. Господи, спаси ты нас!» За неё Господь сподобил старцев даром хождения по воде «аки по суху». Заметим, что три простеца молятся о личном спасении. У Кузнецова не так:
— Ты в небесех — мы во гресех — Помилуй всех!Осознание греховности и христианская любовь ко всем — необычный мотив в творчестве Юрия Кузнецова. Господь дал ему испытать их перед кончиной. Хочется верить, что с этими чувствами его душа подошла к вратам небесного рая, о котором поэту не было суждено написать при жизни.
Владимир Смык
(Из статьи «Прогулки без Пушкина, или Поэзия вседозволенности», 2013 год).