Длиннее века, короче дня
Шрифт:
– Но, значит, это все-таки яд, такие средства вредны даже для рук…
– Вредны, конечно, – сказал Александр Васильевич. – Насчет яда… Нет, это не яд. Все составляющие нейтрализуются, выводятся. Ну, не полезно для здоровья – не вопрос. Но вы хотите связать применение этой бурды со стремительным развитием онкологии… Я не могу это подтвердить. Более того, онкология развивается гораздо дольше, чем, по вашим данным, покойный принимал это средство. Опять же: неизвестно, насколько регулярно он это делал, в каких количествах. Вы сказали Сергею, что жена подливала ему в еду. Но много
Маша беспомощно опустилась на стул.
– Я не знаю, что мне делать. Это ужасно. Но вы точно утверждаете, что такая смесь не может спровоцировать рак?
– Проблема в том, что никто и никогда не возьмется точно утверждать, что спровоцировало рак. Если у человека предрасположенность, если что-то уже есть и возникают обстоятельства, подталкивающие к развитию… В онкологии, как в криминалистике, возможны версии, разница в том, что проверить их нельзя. Эксгумация ничего не даст.
– А какие еще версии?
– Стресс. Судя по тому, что вы сказали Сергею, по вашему волнению, по не совсем адекватному, скажем так, поведению жены, ситуация возникла тяжелая, критическая… Полагаю, вы не рассказали нам, насколько она была критическая.
– Да мне уже нечего скрывать, – Маша была близка к истерике. – С того дня, когда Людмила, моя подруга, начала подливать мужу эту гадость, мы с ним стали любовниками.
– Примерно так я думал. Вы замечали что-либо странное в его поведении, он жаловался на плохое самочувствие?
– Да нет… Мы ничего вообще не замечали. Мы даже не знали, что так бывает. Он очень меня любил…
– Простите, – уточнил Сергей, – получается, что отворот точно не подействовал?
– Нет. Не подействовал. Мы просто провалились в наши отношения. Нам было слишком плохо до этого… У Леши была страсть, если так понятней. Как еще это объяснить?
– Так понятней, – ровно сказал Александр Васильевич. – Вы объяснили. Он вас очень любил. Настолько, что не замечал физического дискомфорта, которого просто не могло не быть. Не только из-за этой полуотравы, которая легла на подготовленную почву, а из-за того, что все уже развивалось в нем. Я по своим каналам посмотрел его медицинские документы в архиве, результаты вскрытия… Это была последняя стадия, метастазы.
– И как долго, по-вашему, болезнь должна развиваться?
– Повторюсь: никто вам не ответит на такой вопрос. Может и стремительно, как вы выразились. Помимо вашей любви, которая тоже была своего рода огромным потрясением, у него, возможно, оставались еще причины для стресса.
– Не то слово, – горько сказала Маша. – Он невероятно мучился из-за того, что предает семью, искал способ как-то все решить, объяснить. Я не хотела, чтобы он говорил об этом Люде, знала, что она не поймет, начнется кошмар. У нее произошло физическое охлаждение, но она не думала, что это связано с тем, что они стали чужими. Она продолжала считать Лешу своей собственностью, мысли не допускала, что останется без него… И Анечка… Его убивало сознание того, что дочь могут настроить против него, против нас… – Маша помолчала и вдруг тихо и ровно произнесла: – Его
Мужчины долго стояли молча и смотрели, как, закрыв лицо руками, горько рыдает женщина, окутанная волосами цвета темного золота. Она была похожа на богиню, разбившую сосуд с любовью. Наконец, Сергей коснулся ее плеча и протянул стакан с водой. Маша покачала отрицательно головой, вытерла лицо носовым платком, выпрямилась.
– Я хочу поставить в известность правоохранительные органы об этой мошеннице. Теперь, когда Людмилу можно не называть, не ссылаться на всю эту историю, я хочу прекратить ее деятельность. Гадалка причиняет вред здоровью людей, как бы там ни было.
– Не надо вам ничего писать, – Сергей посмотрел на нее с сочувствием. – Пока будут рассматривать заявление, ставить ее в известность, в таких бутылках тут же окажется родниковая и даже святая вода, наполненная исключительно ее магией. Это мы проходили. Я знаю ребят, которые занимаются мошенниками, подарю им эту бутыль, с вашего позволения, и заключение эксперта – они просто с лету прихлопнут это гнездо… Но вы не поверите, если я вам скажу, что таких мошенниц море-океан, а лохинь, которых они разводят, еще больше.
– Да, сделайте это, пожалуйста. Сколько я вам должна?
– Мне – нисколько, – пожал плечами Сергей. – Я даже эту бутылку никуда не возил. Масленников сам заехал.
– А я потратил на экспертизу и заключение полчаса обеденного перерыва. Так что, извините, денег не возьму.
– Нет, это исключено. – Маша даже покраснела от обиды. – Я показалась вам такой глупой и жалкой, что вы даже не хотите взять деньги за работу?
– Мы просто вам не помогли, – серьезно ответил Сергей. – Мы не решили ни одной из ваших проблем. А борьба с мошенничеством – это наша навязчивая идея, поймите нас правильно… У вас больше нет проблем?
– Есть. Я не знала, с кем посоветоваться. У Леши на работе была девушка… Он один раз с ней встречался. После его смерти эта девушка позвонила Люде, наговорила каких-то фантазий… Короче, мы с Людой встретились с этой Катей, просили ее обо всем нам рассказать. Она рассказала… Катю убили недавно. Мне звонил друг Леши с его работы и сказал, что следователь рассматривает версию убийства из ревности.
Глава 17
Утром Сергей открыл дверь кабинета своего друга Вячеслава Земцова и обнаружил его в состоянии предрабочего уныния. Слава оттягивал момент погружения в очередное дело. Он просиял, увидев Сергея.
– Не ждали, не надеялись, не звали… В общем, не жалею, не зову, не плачу. А ты тут как тут. Я даже волнуюсь и не решаюсь спросить, в какое дело тебя направила щедрая рука клиента?
– Значит, если я скажу, что пришел тебя повидать, ты не поверишь, да? – Сергей удобно устроился в кресле.
– Не поверю, – радостно сказал Слава. – Ну, разве что… Ты чем-то подтвердишь свое признание.
– Кодироваться не пора? – строго спросил Сергей.
– Да я через день. Через каждый божий день. Оглянусь вокруг себя – и пошел кодироваться. Ладно, давай, я работаю вообще-то. Ты чего хочешь от меня?